Умм, или Исида среди Неспасенных
Шрифт:
Авиаперелет Лондон-Эдинбург, первый в моей жизни, не оставил приятных воспоминаний. Во-первых, мне нездоровилось, а неизбежные в полете толчки и перепады давления как нарочно усиливали мое недомогание, даже без учета вчерашнего злоупотребления алкоголем. Во-вторых, на борту самолета существует определенный регламент и этикет, но я, кажется, умудрилась нарушить все правила поведения.
Бабушка Иоланда умирала со смеху, видя мои промашки; молодой человек в деловом костюме, сидевший рядом со мной, не разделял ее веселья. Моя первая оплошность состояла в том, что я – как бдительная и заботливая попутчица – настоятельно
Чай, который я попросила принести после скудного обеда, оказался довольно горячим, а от меня не укрылось, что над каждым креслом есть маленькое сопло с вертушкой, откуда идет холодный воздух. Чтобы реабилитироваться в глазах молодого бизнесмена, я решила использовать струю холодного воздуха, чтобы остудить чай. Теоретически это была прекрасная мысль, и наверняка она бы сработала в лучшем виде, если бы я нарочито не поднесла чашку к самому отверстию, до отказа повернув регулятор: от сильного, прерывистого воздушного потока, прицельно направленного в чашку, горячий душ обрушился на бизнесмена, а заодно и на пассажира, сидящего за ним. Иоланде этот казус показался совершенно уморительным: на несколько минут она даже перестала сетовать, что нам не досталось билетов в салон первого класса.
Когда мы приземлились в Эдинбурге, от благодушного настроения Иоланды не осталось и следа: она никак не могла вспомнить, где припаркована ее взятая напрокат машина.
– Думала, проще будет оставить ее на стоянке, чем сдавать, а потом брать другую, – объяснила она, обходя еще один ряд автомобилей.
Я шла следом, толкая багажную тележку.
– Марку не помнишь? – спросила я, хотя для меня это не имело существенного значения: машина и есть машина.
– Не помню, – ответила Иоланда. – Маленькая какая-то. Ну, скажем, тесноватая.
– Разве на ключе нет бирки?
– Ключ я спрятала в выхлопную трубу, – пробормотала она с ноткой смущения. – Не таскать же с собой связки ключей.
У некоторых машин на заднем стекле виднелись наклейки с указанием компании, предоставляющей услуги проката.
– Может, вспомнишь, в какую компанию обращалась?
– Вылетело из головы.
– Смотри-ка, здесь повсюду расставлены указатели с буквами – возле какой буквы?..
– В спешке не посмотрела.
– Какого цвета была машина?
– Красная. Ой, нет; синяя… Черт! – Иоланда совсем расстроилась.
– А не помнишь, какие автомобили стояли рядом?
– Да помилуй, Айсис.
– Скорее всего, их уже здесь нет. А вдруг так и стоят?
– «Рейнджровер» – один точно был «рейнджровер». Знаешь, такой высоченный.
Мы обошли все «рейнджроверы», оставленные на стоянке, и тут Иоланда сообразила проверить чеки от кредитной карты. Но чек из пункта проката отсутствовал.
– Не иначе как в машине оставила, – предположила она. – Да гори оно огнем. Возьмем другую.
– А как же та?
– Ну ее к черту. Никуда не денется, со временем найдут.
– А с тебя не взыщут лишние деньги?
– Пусть попробуют! Адвокаты-то у меня на что?
Если у нашей веры был золотой век, то он, видимо, пришелся на период с 1955 по 1979 год: именно тогда образовался наш Орден – из горстки людей, в основном связанных родственными узами, выросла вполне сформировавшаяся конфессия со
Потом, в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, нас постигли два несчастья, причем одно из них затронуло каждую из двух наших духовных и вещественных обителей. В апреле на острове Гаррис скончался мистер Иойн Мак-Илоун. К нашему изумлению – и, надо заметить, к негодованию нашего Основателя, – он не оставил завещания, и его ферма отошла к представителю племени Неспасенных – сводному брату мистера Мак-Илоуна, отвратительному типу из города Банффа, который думал только о том, как бы поскорее продать ферму с наибольшей выгодой. Он не сочувствовал нашей вере и, вступив в права наследства, выгнал всех обитателей. Наши братья и сестры прожили на ферме тридцать лет, возделывая землю и поддерживая в порядке надворные постройки; в течение трех десятилетий все трудились в поте лица – всего лишь за кров да кусок хлеба, и после всего этого их, будто проходимцев, ничтоже сумняшеся вышвырнули на улицу, без единого слова благодарности и прощания. Говорят, сводный брат мистера Мак-Илоуна каждое воскресенье ходил в церковь, но, ей-богу, этот тип явно не отличался христианским милосердием. Если ад таков, каким он себе представлял, гнить ему там веки вечные.
Из пяти братьев и сестер, что жили в Ласкентайре при мистере Мак-Илоуне, двое перебрались к нам в Общину, двое остались на островах (один начал работать на другой ферме, второй подался в рыбаки), а одна сестра вернулась в Англию, к своей родне. Наш мир в одночасье стал меньше, и, хотя Верхне-Пасхальное Закланье было чудесным, плодородным краем, где, по сравнению с Ласкентайром, царила атмосфера праздного успокоения, мы восприняли потерю своей колыбели как тяжелую утрату. Конечно, мне тогда было всего три года, и я мало что помню из событий тех лет, но общий настрой передавался и мне, так что я – пусть по-своему, по-детски – разделила эту печаль.
Ласкентайр был и остается святым местом Ордена, и многие наши приверженцы совершают туда паломничество – в прошлом году я тоже побывала там, в сопровождении сестер Фионы и Касси; нынешние владельцы не пускают нас на ферму, и нам приходится довольствоваться проживанием в местных гостиницах, но никто не может запретить нам гулять по берегу, бродить в дюнах и осматривать развалины фабрики по переработке морских водорослей.
Как оказалось, скорбь об утрате Ласкентайра была предзнаменованием другого удара, который обрушился на нас в конце года.
– Завтра я должна быть в Праге, – напомнила Иоланда, когда мы наконец-то выехали на шоссе, в нескольких милях от Верхне-Пасхального Закланья. – Точно не хочешь присоединиться?
– Бабуля, у меня даже паспорта нет, и вообще…
– Жаль, жаль. Паспорт тебе необходим. Я сама займусь оформлением.
– Мне кажется, у наших возникают сложности при оформлении паспортов.
– Неудивительно. Чего еще можно ожидать в стране, которая не только запрещает ввоз оружия, но даже не дает возможности его приобрести? – Она покачала головой.