Умм, или Исида среди Неспасенных

Бэнкс Иэн М.

– Вы, конечно, извините, – сказала я, – но я отстаиваю любовь, понимание и веру в Создателя, а для этого…

– А для этого берешь у черномазого.

– Задницу ему подставляешь.

– А эти-то, гляди, педрилы, в штаны наложили! – заорал один из парней через мою голову. – Что, нарываетесь? Да? Нарываетесь?

– Простите. – Я тронула плечо зеленой куртки. – Это лишнее.

Горлан посмотрел на свое плечо, потом на меня. Между нами вклинился долговязый:

– Чего стоишь? Мотай к своим ниггерам.

Наши

глаза встретились. Уже собравшись отойти, я не вытерпела и опять повернулась к ним:

– Можно попросить газетку? Меня заинтересовали ваши идеи.

Долговязый хмыкнул, но достал из пачки одну газету. Стоило мне потянуться за ней, как державшая ее рука взметнулась вверх:

– Гони пятьдесят пенсов.

– Извините, пожалуйста, денег у меня нет, – сказала я. – Но мне думается, если вы верите, что ваше дело правое, то дадите газету бесплатно.

– Получи, подстилка ниггерская.

Наклонившись с высоты своего роста, он ударил меня по лицу газетой и сунул ее мне в грудь, да так, что чуть не сбил с ног; я выронила огрызок банана, обеими руками схватила желтый листок и отшатнулась.

– Вали отсюда. – Его указательный палец нацелился на меня. – Повторять не буду.

Я кивнула и тронула край шляпы:

– Ладно. За газету спасибо.

Сзади раздалось улюлюканье, сменившееся взрывом гогота. Все тот же огрызок банана пролетел у меня над головой и шлепнулся к ногам Боза и Зеба, которые в тревоге топтались на углу, метрах в десяти.

– Айсида, – заговорил Боз, когда мы свернули за угол. – Что за дела? Будешь теперь ходить передо мной, а то тебя так и тянет во что-нибудь вляпаться. Такие подонки куда опаснее собаки Баскервилей.

– Н-да, – выдавила я.

– Мать честная. Боже. Йопт. Оссподи…

– Не ругайся, брат Зебедий, – рассеянно сказала я, на ходу листая газету. – Ого!

Мы перекусили в пабе. Я изучала газету, сложив ее – по просьбе Боза – так, чтобы со стороны было не опознать. По ходу дела я задавала вопросы Зебу и Бозу; надеюсь, они отвечали как есть.

Обед занял полчала (Зеб с Бозом сидели за столиком, а я стояла у невысокой разделительной стенки). Выбранный мною сэндвич выглядел аппетитно, но оказался каким-то сырым и абсолютно безвкусным. Я запила его пинтой пива, которое отдавало химией и, возможно, подвигло меня на то, что произошло дальше.

– Наверняка они уже оттуда свалили, – уверенно заявил Боз.

До угла, где меня полчаса назад в тревоге ждали Зеб и Боз, оставалось несколько шагов. Поглядев на витрину магазина, я увидела сквозь стекло все те же черно-зеленые фигуры.

– Наверняка, – подтвердила я, замедляя шаги и оглядываясь.

Магазин, который привлек мое внимание, назывался «Деликатессен».

– Боз, жизнерадостным тоном начала я, заставив обоих остановиться, – сегодня я собираюсь кое-что

приготовить к общему ужину. К сожалению, мне не положено заходить в магазины розничной торговли. Можно тебя попросить кое-что купить?

– Без проблем, Айсида. Что скажешь, то и куплю.

– Деньги у меня есть. – Я вытащила из кармана пару фунтов.

При виде этой суммы Боз рассмеялся.

– Пусть это будет с меня, Айсида. Говори, что покупать.

– Немного свежего кориандра, будь добр, – попросила я.

– Момент.

Боз исчез в магазине. Я протянула Зебу те же две бумажки по одному фунту:

– Вернись немного назад, увидишь магазин игрушек. Сделай одолжение, купи пару водяных пистолетов.

Зеб непонимающе вылупил глаза – признаюсь, такое выражение лица было для него совершенно органичным.

– Ну, пожалуйста, – настаивала я. – Это для подарка. Так ничего и не поняв, он отправился в магазин игрушек. Из «Деликатессена» появился Боз.

– Ой, – я постучала полбу, – совсем памяти нет. Очень прошу, возьми еще пару бутылочек такого соуса из жгучего перца – не помню название.

– «Табаско», что ли? – спросил Боз, вручая мне пакетик с кориандром.

Засунув покупку в карман, я кивнула:

– Точно!

– Соус – вырви глаз, Айсида, – усмехнулся Боз. – Ты уверена, что тебе понадобятся две бутылочки?

Я кое-что прикинула в уме:

– Далеко не уверена. Возьми, пожалуй, четыре.

***

Я приблизилась к знакомой компании блестящих зеленых курток. Молодчики шеренгой преградили мне путь. Повесив голову и умоляюще сложив руки на груди, я двигалась на них.

Фашисты возвышались надо мной – бритые головы, черные джинсы, зеленые куртки, массивные кожаные ботинки. Еще сильнее понурившись, я опустила руки по швам. Оставалось надеяться, что у меня не текло из карманов.

– Господа, – улыбнулась я, – прочла ваш боевой листок. Теперь мне понятна вся мера вашей ненависти и презрения к тем, кто не похож на вас…

– Неужели?

– Не врешь?

– И какая же у нас мера?

– Что ты лепишь?

– Хочу, чтобы вы знали: я и сама испытываю похожие чувства.

– Чего?!

– Иди ты!

– Да-да: испытываю похожие чувства – к таким, как вы.

– Какого?..

– А ну…

– Прости меня, Господи, – пробормотала я, выхватила из карманов водяные пистолеты и дала залпы по перекошенным физиономиям, целясь в глаза.

***

– Сомерсет, – вспомнил Боз на подъезде к вокзалу Ливерпуль-стрит.

– Видимо, да, – кивнула я, тщательно стирая с пальцев огненно-красную жидкость смоченной под краном туалетной бумагой.

Меня преследовала двусмысленная фраза Мораг о том, что я ее беспокою. Ясности до сих пор не было. Это внушало тревогу.