Умельцы
Шрифт:
— Саша! — сказал я.
— Вы что — оху…ли? — закричал Леша и бросился к шкафу.
Я не знаю, зачем он бросился к шкафу… За бейсбольной битой?.. Нет, нет. Я не знаю.
Грохнул выстрел…
Как из пушки грохнул выстрел. И я увидел как голова… как Лешкина голова…
— Выпей! — сказал Брюнет.
— Спасибо, —
…потом Саша протянул ружье и сказал:
— Давай.
— Что… давай?
— Давай, — сказал он и передернул цевье. На пол выпрыгнула гильза. — Давай, Игорь. Так надо.
— Что? Зачем?
— Надо, Игорь, надо. Я не знаю, как ружье оказалось у меня в руках. Честное слово — Я НЕ ЗНАЮ. Я не помню. Я помню только толчок отдачи. Он был очень сильный… Потом Саша сказал:
— Ну вот и все. Пошли. Пошли, больше здесь делать нечего.
— На какую сумму тебя зарядил твой друг Саша? — спросил Брюнет.
— Друг! — с издевкой сказал Строгов. Теперь, когда он выговорился, он стал стремительно пьянеть. Он выпил уже почти полную бутылку коньяку, взгляд его стал стеклянным.
— Ну, так на какую сумму?
— На полета тонн баков. Попал я… попал на пятьдесят тонн баков, — с трудом выговорил Строгов.
Брюнет на это ответил:
— Э-э, нет, родной. Ты попал не на пятьдесят. Тебе, Игорек, только кажется, что ты попал на пятьдесят. По моим прикидкам ты попал тонн на двести с хвостом… с изрядным хвостом.
— Как?
— Так! Убытки фирмы кто будет покрывать?
— Караул!
— Ты еще закричи, что тебя грабят.
— Караул! Караул, караул!
— Вот заладил… караул. Сколько, уже успел денежек СашкУ заслать? — спросил Брюнет.
— Одиннадцать тонн отдал этой сволочи. Еще пять приготовлены.
— А где они у тебя? Здесь?
— Здесь, — кивнул Строгов.
— Неси-ка сюда.
— Зачем?
— А посмотреть хочу. Долларов никогда не видел.
— Щас, — сказал Строгов. Он встал, и его качнуло.
— О, да ты уже хорош, юнга.
— Я щас, — повторил Игорь и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. В приемной что-то загрохотало. Брюнет покачал головой и сказал:
— Если он компьютер уронил, то я с него и за компьютер удержу. — И спросил в селектор: — Лена, что он у тебя там своротил — компьютер?
— Нет. Факс.
— Вот собака, — сокрушенно покачал головой Брюнет, а потом вдруг рассмеялся. Петрухин и Купцов тоже рассмеялись. Когда вернулся Строгов, они все еще смеялись. Игорь, прижимая к груди пачки баксов, схваченные
— А ты что смеешься? — спросил его Брюнет.
— Смешно, — сказал Строгов.
— Ты лучше кричи: караул! — сказал Брюнет и взял из рук Игоря деньги.
— Караул! Ой, ой! Караул.
— Настоящий-то «караул» впереди, Игорек… Я тебя съем. Я тебя до косточек обглодаю, говнюка такого, — ответил «олигарх» Голубков и положил деньги перед Петрухиным. — Ваш гонорар, мужики. Со слов офицера-с-женщиной здесь — пять. Нормально?
— Нормально, — сказал Петрухин, сгребая пачки.
— У нас еще остались неизрасходованные оперфонды, — сказал педантичный Купцов. — Вот список расходов…
— Леонид Николаич, — сказал Брюнет, — что ж ты меня за крохобора-то такого считаешь? Слышать ничего не хочу.
— Ой! Ой! — пропел Строгов. — Караул! Оперфонды!
— Ты вот что, Игорь… езжай-ка домой. Мой водитель тебя отвезет. А завтра… сегодня говорить с тобой бесполезно… завтра будем обсуждать твои перспективы невеселые. Понял?
— Понял, — кивнул Строгов и, съехав со стула, захрапел на ковролине.
— Беда, — сказал Брюнет.
— Пьяный проспится, дурак никогда, — философски заметил Купцов.
— В том-то все и дело, что Игорь — далеко не дурак. Потому и непонятно, как же он так глупо подставился.
— Сломал его Трубников, — сказал Петрухин. — Смял. Раздавил. Хотя, разумеется, твой Игорь сам виноват. Он сам поставил себя в зависимость от Саши Т. Если бы не было этого случая с Нокаутом, был бы другой… или, в конце концов, Саша мог бы его шантажировать сожженным джипом. Я даже немного удивлен, почему он не стал этого делать.
— Бог с ними, — сказал Брюнет. — Я вот что предлагаю, мужики: а не отметить ли нам завершение наших трудов?
Купцов ответил:
— Я не против, но сейчас не могу — за рулем.
— И я не против, — сказал Петрухин. — Но тоже сейчас не могу, есть дело неоконченное.
— А вечером? Есть одно приватное и во всех отношениях приятное место. С хорошей кухней, с хорошей музыкой… я приглашаю, ПАРТНЕРЫ.
— Я не против.
— И я тоже ничего не имею против.
Мы с Купцом вышли. Прошли через приемную с удивленной Леночкой и разбитым факсом. Через «зимний сад» с террариумом, черепахами и пальмами, через КПП, где зарабатывал на жизнь седой флотоводец… Мы вышли на улицу. Светило солнце, ветер гнал по Неве волну.
Мы сели в «шестерку». Было ощущение какой-то потери. Мы стали богаче на две с половиной тысячи долларов каждый. Но все равно было ощущение потери.
— Дай-ка сигаретку, Дима, — попросил Ленчик.