Умбра-Два

Шарапов Вадим Викторович

Нефедов говорил весело, а на душе у него как будто скребли острыми коготками эти самые неведомые кошки. Настя Левандовская, будто почуяв его состояние, присела рядом, положила сухонькую старушечью ладонь старшине на плечо.

– Товарищ старшина, не переживайте. Бутылка-то у нас осталась. Казик говорит - все можно поправить, дайте только срок.

– Правда?
– спросил Степан. Тхоржевский пожал плечами.

– Я уже немного

разобрался, что почем. Со временем этот яд сам превращается в противоядие. Такой у него механизм действия. Только ему надо... ну, настояться, что ли. Как хорошему вину.

– И долго?
– Нефедов поднялся, покачиваясь. Мир вокруг мерзко кружился и подергивался, как будто пленка в плохо отрегулированном киноаппарате.

– Да лет пятьдесят, - задумчиво сказал Казимир, глядя на Настю.

– А. Ну, полвека-то, это самая малость. Не успеет, как говорится, стрижена девка косу заплести...

Послышались легкие шаги, и старшина оглянулся.

– Ласс, Тэссер, - без удивления сказал он.
– Я все понимаю, сложное задание. Но где вас тени носили?

* * *

Набережная Ялты, как всегда ночью, искрилась огнями. После Воронцовского парка она казалась многолюдным бульваром - да, в общем-то, так и было. Ялта не спит никогда. У причалов отдыхали после дневных трудов яхты и катера, а вдоль моря прогуливались влюбленные парочки, командировочные, отпускники, молодежь - все, кому жалко тратить время на сон. Стоял самый конец теплого южного сентября - вроде бы, не сезон, но это же Ялта.

Молодая пара почти ничем не отличалась от других. Стройный темноволосый мужчина и тоненькая девушка шли под руку, улыбаясь, и глядя друг на друга. Хотя нет, отличие все-таки было. Одеты оба были так, будто только что вернулись с вечеринки, посвященной послевоенным годам. Впрочем, льняной костюм мужчине очень шел. За девушкой волочился конец пуховой шали, небрежно перекинутой через дамскую сумочку, висящую у нее на плече.

– Слушай, - спросила девушка, - а ты потом так его и не видел? После войны?

– Нет, - помолчав, отозвался мужчина.
– Точнее, несколько лет, конечно, да. А потом - как отрезало. Его вообще никто потом не видел. Ни его, ни части людей из Взвода. Никифоров, Конюхов, Якупов, другие... все как в воду канули. Я пытался... ну, ты же знаешь, как мы умеем? Не получается, никак. Он ведь сначала пытался на гражданке устроиться, даже демобилизовался, по слухам.

Представляешь? Он - и на гражданку! Ерунда какая-то.

– Да уж...

Они подошли к парапету и облокотились на перила, глядя на воду. Грузный пожилой мужчина с трубкой во рту и в потертой капитанской фуражке, стоявший поодаль, глянул на них весело.

– Что, молодежь, не спится? Эх, мне бы ваши годы.

– Нет, лучше не надо, - рассмеялась девушка.
– В каждом возрасте своя прелесть.

– Да какая тут прелесть?
– проворчал пожилой и сдвинул "капитанку" на затылок, пыхнув густым клубом трубочного дыма.
– Я сорок лет в море отходил, от матроса, до капитана. И сейчас бы лучше был где-нибудь на палубе, чем вот так вот, сухопутным торчать здесь, на набережной. Жена была жива - со мной сюда приходила... А сегодня погода-то какая роскошная! Прямо не ночь, а чистое наслаждение, хоть ложкой ее черпай. В такую погоду в море быть - все, что душе нужно.

Он покачал головой, потом вежливо приподнял фуражку за козырек, кивнул и пошел восвояси, дымя старенькой трубкой.

– Морской волк, - с уважением сказал Казимир.

– А ты меня до сих пор плавать не научил...
– шутливо-обиженно протянула Настя.
– Пока я старенькой была, как-то даже несолидно было визжать и на мелководье плюхаться. Ну, зато уж теперь ты от меня не отделаешься!

Они зашли в густую тень маленькой улочки, ведущей прочь от набережной.

– Извините,- спросил кто-то сзади, - огонька не найдется?

– Не курю, - отозвался Казимир.

– Жаль.

– Стойте, стойте!
– поспешно сказала Настя.
– Казик, ну ты что? А зажигалка?

– Ох, и верно, - молодой человек смутился и с досадой легонько хлопнул себя по лбу. Потом пошарил в кармане пиджака и достал "Зиппо". Подал, не глядя, через плечо.
– Вот, пожалуйста.

– Спасибо, - чиркнуло, прокрутившись, колесико, вспыхнул оранжевый огонек и тут же погас.

– Хорошая зажигалка, - сказал старшина Степан Нефедов, протянув "зиппо" обратно.
– Но спички все равно лучше. А что не куришь - одобряю, Казимир.

Оба - мужчина и женщина - обернулись мгновенно, не по-человечески быстро, рванулись на голос растерянно и неверяще.

Но в густой тени старой улочки не было ни единого человека.