Ум - это миф

Кришнамурти Уппалури Гоппала

В.: Значит, у вас нет веры в человечество?

У. Г.: Нет, нет. Совершенно никакой веры. Если они ожидают, что я стану мучеником ради того, чтобы воскресить их веру в себя, они будут жестоко разочарованы. Это их проблема, а не моя. Если они считают меня угрозой для общества, что они могут сделать? Они могут пытать меня, как делают в коммунистических странах, — ну и что дальше? Буду ли я продолжать высказываться против государства? Я на самом деле не знаю, что бы я делал. Меня не увлекают гипотетические ситуации.

В.:

У вас есть политические взгляды? У вас есть политические взгляды в отношении этого общества? Верите ли вы в какую-то особую форму правления, становитесь ли вы на чью-то сторону в политических вопросах?

У. Г.: У меня есть мнение по каждому идиотскому вопросу, начиная от болезней и заканчивая святостью, потому что я учился, путешествовал и приобретал жизненный опыт. Но мои взгляды значат не более чем взгляды горничной, которая здесь убирает и готовит. Почему надо придавать какое — то значение моим взглядам и моему мнению?

Вы можете сказать, что я начитанный человек, что благодаря тому, что я читал, благодаря тому, что я путешествовал и разговаривал с интеллектуалами, учеными, философами, у меня есть право выражать свое мнение по всем вопросам. Но ничто из того, что я говорю или думаю, не важно. Вы это понимаете? Все, что я пытаюсь донести до вас, — это то, что все эти знания, которыми вы так гордитесь и хвалитесь, не стоят и ломаного гроша.

В.: Почему знание приобрело для нас такое важное значение?

У. Г.: Потому что оно дает силу. Как я уже говорил в самом начале, знание — это сила. Я знаю, а вы не знаете. У меня есть религиозный опыт, а у вас его нет. Поэтому знание — это преимущество, понт.

В.: Вы состояли в Теософском обществе, повлияло ли это на ваше понимание жизни в целом? Вы же знаете все эти астральные дела, трюки Блаватской, дурдом Ледбитера и все эти заморочки теософского балагана?..

У. Г.: Что бы со мной ни случалось, происходило не благодаря, а вопреки этому. Это просто чудо. Я и вправду не знаю. Я не смиренный человек или что-то вроде этого. Если вспомнить то, что было тогда, я действительно не смогу сказать, что это было. Все, что я знаю, — это то, что я свободен от моего прошлого, и слава Богу.

В.: Вы отказываетесь использовать свою силу, которая сейчас у вас есть, или вы отрицаете саму идею, сам принцип власти над другими?..

У. Г.: Это понимание. Это знание, которое снизошло на меня. Я не могу передать его, а тем более рекомендовать другим.

В.: Естественно. Но если человек хочет действовать вне этих продажных игр во власть, разве он не должен быть по — настоящему смиренным?..

У. Г.: Нет. Смирение — это искусство, которым люди специально занимаются. Смирения не существует. Вы и сами знаете, что никакого смирения нет. Знание и смирение не могут существовать одновременно.

Когда я говорю это, я не даю вам нового определения смирения. Я считаю, что никакого смирения

вовсе нет. Я просто не конфликтую с обществом, так что мне и в голову не приходит выдумывать противоположность жестокости в этом мире — смирение. Общество не может быть иным, нежели оно есть. Так что, поскольку у меня нет потребности что-то менять в себе, нет и соответствующей потребности менять что-то в обществе. Я не реформатор и не революционер. На самом деле никакой революции нет. Все это фальшивка. Это просто очередной товар для продажи на рынке и для надувательства доверчивых людей.

В.: Иными словами, нет разницы между миром Махатмы Ганди и миром Хо Ши Мина и между ценностями, которые нес Христос, и ценностями, за которые боролся Ленин?

У. Г.: Да. Никакой разницы.

В.: Дж. Кришнамурти во время разговора сказал мне, что его картина мира может существовать только благодаря тому, что он смотрит на жизнь с отстраненной позиции. И он не первый, кто так говорит. Многие великие люди в религии и искусстве говорили то же самое. Вы согласны с тем, что отстраненный человек видит яснее?

У. Г.: Это сказал Кришнамурти или его последователи?

В.: Он утверждает, что у него нет последователей.

У. Г.: Прежде всего, у меня нет картины мира, философской системы, которая могла бы вам помочь.

В.: Но, наверное, вы разработали философскую систему, которая вам помогает.

У. Г.: Мне ничто не помогает. Я не могу никому передать эту уверенность, которой я обладаю. И все равно эта уверенность не имеет абсолютно никакой ценности.

В.: Как вы пришли к этой уверенности?

У. Г.: Я наткнулся на нее. Видите ли, я получал начальные знания в Мадрасе, в такой же среде, из которой вышел Дж. Кришнамурти. Меня окружали религиозные люди, разные странные люди. Я рано понял, что все они обманщики, чья жизнь и чьи проповеди очень далеки от меня. Так что для меня они не имели никакой ценности. Я знаю все об этих спасителях, святых и видящих. Все они вводили в заблуждение себя и дурачили всех вокруг. Но вы можете быть уверены, что я не собираюсь быть одураченным кем бы то ни было. Я могу сказать, что все они заблуждаются.

«Перемена» (если вы хотите называть это именно этим словом), которая произошла со мной, имела чисто физиологический характер, без всяких мистических или духовных оттенков. Каждый, кто придает религиозный смысл простым физическим событиям, дурачит себя и все человечество. Чем вы умнее и хитрее, тем успешнее вы будете убеждать людей.

Итак, вы получаете силу от одних людей и затем проецируете ее на других. Вы получаете огромную силу от своих последователей, а затем проецируете ее обратно на них же. Это дает вам иллюзию, что она затрагивает всех вокруг. И вот вы выступаете с нелепым утверждением, что это повлияло на сознание всего человечества. На самом деле это не имеет никакого психологического или социального содержания.