Улыбки летней ночи
Шрифт:
Шарлотта. Стало быть, достопочтенный адвокат
Эгерман чувствует себя хорошо. Он не простудился?
Анна. А почему бы ему простудиться в такую жару?
Шарлотта. Ночью, конечно, было холоднее.
Анна. Я не понимаю тебя, моя дорогая.
Шарлотта. Смешно, правда? Говорят, что ночью твоего мужа видели в городе.
Анна. Вероятно, у него была бессонница, и он вышел прогуляться.
Шарлотта. В ночной рубашке?
Анна. А почему бы ему не прогуляться в ночной рубашке, если ему так хочется?
Шарлотта. Говорят, он вышел из квартиры мадемуазель Армфельт – ну, знаешь, той актрисы.
Анна.
Шарлотта. Говорят, в доме у этой актрисы происходят настоящие оргии.
Анна. Хочешь еще печенья, Шарлотта?
Шарлотта. Это твоя старая Беата пекла?
Анна. Да, она сущий клад.
Шарлотта. Ты ведь знаешь, я не сплетница.
Анна. А что, если я уже все знаю?
Шарлотта. То есть он сам признался?
Анна. Разумеется.
Шарлотта. Не пытайся меня в этом убедить.
Анна. Во всяком случае, так оно было на самом деле. Шарлотта. Не верю.
Анна. Я полагаю, что у фрекен Армфельт он встретил твоего мужа.
Шарлотта. Не понимаю.
Анна. Но, милая Шарлотта, весь город знает, что у графа любовная связь с мадемуазель Армфельт. (Нос у Анны чуть побелел, а глаза потемнели, но держится она совершенно спокойно и естественно.) Шарлотта. Возможно. Мне нет дела до того, чем занимается эта грязная свинья, и я плачу ему той же монетой.
Анна. Бедная Шарлотта.
Шарлотта разражается рыданиями столь бурными, что лимонад из ее бокала проливается на серебряный поднос, на печенье и на ковер. Она плачет, не таясь и не стесняясь Анны, которая сидит молча, не шелохнувшись.
Шарлотта. Я ненавижу его, ненавижу, ненавижу, ненавижу! (Представив себе, как сильно она его ненавидит, она вдруг перестает плакать и покусывает кончики пальцев.) Мужчины – настоящие животные. Они глупы и тщеславны и с головы до ног заросли волосами. (Она вытирает слезы ладонями и глубоко вздыхает. Ее губы дрожат, как будто она вот-вот снова расплачется.) Он улыбается мне, целует меня, приходит ко мне ночью, заставляет меня терять рассудок, ласкает меня, говорит мне нежные слова, дарит цветы, всегда желтые розы, рассказывает о своих лошадях, своих женщинах, своих дуэлях, своих солдатах, своей охоте – говорит, говорит, говорит. (Ее голос прерывается всхлипом. Она отворачивается, чтобы Анна не видела ее лица. Еле слышно.) Любовь отвратительна. (Она закусывает губу и внезапным резким движением поворачивается к Анне.) Несмотря ни на что, я люблю его. Я готова ради него на все. Понимаешь? На все. Только бы он потрепал меня по щеке и сказал: «Моя верная собачка».
Недолгое молчание. Анна смотрит на подругу со смешанным чувством страха и невольного восхищения.
Анна. Бедная Шарлотта.
Шарлотта. Эта Дезире с ее силой и независимостью. Никто не может взять над ней верх, даже Карл-Магнус. Поэтому-то он так и одержим ею.
Анна. Я ее не знаю.
Шарлотта. Всех мужчин влечет к ней, не понимаю почему. (Некоторое время Шарлотта сидит молча в поисках ответа на этот вопрос. Потом пожимает плечами и вдруг снова становится самой собой.) Хорошо, что ты все знала. Значит,
Шарлотта. Возможно, она никогда никого не любила.
Анна. Прости меня, что ты сказала? Ты о ком? Шарлотта. О Дезире. Возможно, она никогда никого не любила. Возможно, она любит только себя. Отворяется дверь, и входит Фредрик. У него по-прежнему сигара во рту и пенсне на носу. В руке письмецо. Фредрик. Здравствуйте, графиня. Очень рад, что вы навестили мою жену. Надеюсь, вам не скучно вдвоем.
Анна. Ну что ты, друг мой.
Фредрик. Между прочим, милая Анна, я только что получил приглашение к старой фру Армфельт, в ее имение Рюарп.
Шарлотта. А, это, кажется, мать Дезире Армфельт.
Фредрик. По-моему, да.
Шарлотта. Тогда, возможно, мы познакомимся с великой артисткой. Вот будет чудесно!
Фредрик. Вы тоже приглашены, графиня?
Шарлотта. Я и мой муж. Подумайте, как интересно!
Анна. Поезжай один. Мне не хочется.
Фредрик. Тогда я пошлю отказ от имени нас обоих.
Он слегка кивает, кланяется Шарлотте и идет к двери.
Анна кричит ему вслед.
Анна. Погоди! Я передумала,
Фредрик. Значит, мы едем?
Анна. Да, благодарю. Это будет очень интересно.
Фредрик снова направляется к двери,
Фредрик, как ты себя чувствуешь?
Фредрик. Я? Отлично. Пожалуй, слегка простужен, но разве что самую малость. (Он прокашливается и переводит взгляд с одной женщины на другую, но их лица непроницаемы. Вернувшись к себе в кабинет, он садится за стол и некоторое время курит, задумчиво глядя в окно. Затем достает бумажник и вынимает из него фотографии Анны. Он раскладывает их в ряд на столе и одну за другой трогает указательным пальцем. Его пенсне запотевает. Ему приходится снять его и протереть носовым платком. Он поднимает его и смотрит на свет. Лицо у него напряженное, а в глазах – затаенное горе. Бормочет.) Не понимаю…
Маленький замок в листве первых летних дней дремлет под ласковым солнышком раннего субботнего вечера. Внизу, на лужайке, фру Армфельт принимает только что прибывшее семейство Эгерманов. Старая дама, у которой парализованы ноги, сидит в большом кресле. Неподалеку играет ее внук Фредрик. Старая Mалла следит за ним, сидя рядом на складном стуле. Фру Армфельт поддерживает оживленную светскую беседу с господином Эгерманом. Анна, в светлом летнем платье, играет со щенком. Неподалеку от нее примостился Xенрик; время от времени он протягивает свою длинную руку и гладит собачку по голове.
Фрид, кучер – крупный румяный мужчина лет сорока, с большими усами и льдисто-голубыми глазками, глядящими из-под тяжелых век. Сейчас он помогает Петре разгружать вещи.
Фрид. Значит, тебя зовут Петра.
Петра. А тебя – Фрид.
Фрид. Такой симпатичный сундучок, как ты, хочется тут же распаковать. Тебе никто еще об этом не говорил?
Петра. Ладно, поостынь и отнеси в дом этот большой чемодан.
Они медленно идут по коридору и входят в столовую. Фрид. У тебя есть милый?
Петра. Нет, но у меня есть виды на будущее. Фрид. Тогда Фрид – это тот, кто тебе нужен, потому что Фрид – человек будущего.