Улыбка сатаны
Шрифт:
— Но это самый лучший парк в городе, — заметил Андрей.
— Мы так любили в нем гулять, — добавила подошедшая Динака.
— А почему владельцы собак должны гулять в “худшем парке”? — искренне удивившись спросил полицейский.
— А почему в лучшем? Держать собаку или нет — это личное дело каждого. Я с рождения гулял в этом парке, он мне дорог как память. Но я не смогу больше прийти в свой любимый парк, только потому, что у меня нет собаки?
— Таково решение городского собрания, — спокойно продолжал объяснять полицейский. — Горожане сочли несправедливым, что права животных тысячелетиями не
— Странно, в чем же тут ущемление прав? — удивился Андрей. — Никто никого не заставляет заводить себе собаку или кошку. Только будь любезен соблюдать все, что оговаривают правила владения животным.
— Не владения, а опекунства, — вежливо поправил полицейский. — Теперь все иначе. Похоже, вы действительно очень давно не были не только в городе, но и в Европе. Я бы на вашем месте заглянул в библиотеку и почитал законы. Они сильно изменились за последние пять лет.
— Мда, — задумчиво сказал Андрей. — Придется это сделать сегодня же.
Полицейский отдал честь и неторопливо зашагал вдоль забора. Динака взяла мужа под руку. Андрей посмотрел на жену и выпятил нижнюю губу.
— Во, блин… до чего прогресс дошел. Раньше бы и в страшном сне такое не приснилось.
И они не спеша пошли прочь от парка.
— У меня такое ощущение, — сказала Динака, когда они пересекли площадь, — что нам еще не раз предстоит удивляться.
— Хм. Только что я подумал о том же, — сказал Андрей.
Он повернул голову направо, и его взгляд задержался на табачном киоске.
— Подожди минутку, — сказал Андрей, освобождаясь от руки Динаки. — Я куплю сигареты.
У окошка табачного киоска стояли два человека. Низенький старичок, в клетчатом пиджаке, долго не мог решить, какой табак для трубки ему купить, молодой высокий парень, в желтой футболке и серых шортах, в нетерпении барабанил пальцами по стеклу витрины киоска. Андрей встал за молодым человеком, и его воображение принялось рисовать живые картины новых правил, которые могло принять общество за время его отсутствия в Европе.
Старичок, наконец, выбрал табак и, опираясь на палку, поковылял прочь от табачного киоска.
“…ЛСД-лайтс, пожалуйста”, — откуда-то из далека донесся до Андрея чей-то нетерпеливый голос.
Все еще не отрываясь от размышлений, Андрей скользнул глазами по широкой спине, обтянутой желтым хлопком, застрявшей в окошке киоска. Взгляд его упал на деньги, выложенные парнем на прилавок… На прилавке появилась небольшая, тонкая, прямоугольная коробочка белого цвета на которой черными буквами стояло клеймо: “ЛСД-лайтс. Очищенный”. И мелким шрифтом в низу коробочки было написано: “Департамент здравоохранения Европы предупреждает: Употребление наркотиков ведет к привыканию и зависимости от них, в следствии чего неизбежно разрушение центральной нервной системы”.
Нижняя челюсть Андрея медленно поползла вниз. Парень протянул руку, взял с прилавка
— Что желаете? — услужливо поинтересовался продавец. Словно только что продал не один из самых тяжелых наркотиков, а коробку спичек.
Не закрывая рта и не произнеся ни звука, Андрей продолжал смотреть на продавца. Он хотел спросить про ЛСД, но никак не мог это сделать, словно утратил дар речи. Продавец терпеливо ждал, что скажет покупатель. Оставив попытку выдавить из себя хоть слово, Андрей, сжимая купюру, показал пальцем на голубую пачку сигарет. Продавец решил что покупатель глухонемой и, кивнув ему — мол понял, — с добродушной улыбкой положил на прилавок сигареты. Все еще молча Андрей протянул продавцу деньги и, не дожидаясь сдачи отошел от киоска. Продавец что-то сказал ему вслед, но Андрей не слышал этого.
Увидев ошарашенный взгляд медленно подходившего мужа, Динака не на шутку испугалась. Глядя куда-то за спину жене, Андрей медленно разорвал прозрачную упаковку, извлек сигарету и поднес ее к губам.
— Что случилось? — настороженно спросила Динака.
Андрей прижал сигарету губами, убрал пачку в карман брюк, достал зажигалку, крутанул колесико и прикурил.
— ЛСД-лайтс, — медленно проговорил Андрей и посмотрел на Динаку. — Ты представляешь, парень, который стоял передо мной, купил упаковку ЛСД. Я сейчас сойду с ума.
Динака уже знала, что закон в отношении наркотиков был сильно смягчен.
— Андрюша, они просто легализовали продажу наркотиков, — неуверенно сказала Динака. — Об этом уже не первый десяток лет говорят. Наверное, это правильно. Запретный плод всегда сладок. Теперь можно будет…
— Ты не поняла, — тихо и сдавленно сказал Андрей. — Это был ЛСД.
— Но… все-таки лайтс… — опять же неуверенно возразила Динака.
— Какой к черту лайтс?! Это Л! С! Д!
Динака не знала, что ответить. Муж был прав. ЛСД — это не марихуана. Она пожала плечами и, вздохнув, сказала:
— Мне нечего сказать. Конечно же ты прав.
Андрей глубоко затянулся, задержал дыхание и, выпуская мощную струю дыма, выдохнул все без остатка.
— Как вы можете курить на улице?! — послышался сзади негодующий женский голос.
Андрей и Динака обернулись и увидели высокую крепкую женщину, лет сорока, державшую за руку пухленького темноволосого мальчика. Мальчику было не более десяти лет.
— Здесь же ходят дети! — возмущалась женщина.
— Здесь ЛСД продают, в десяти метрах! — взорвался Андрей и показал рукой с сигаретой между пальцев на табачный киоск.
— Наркотик, который продается в табачном киоске, не запрещен законом, и его не продадут детям. Употребление наркотика на улице запрещено законом. Курение на улице запрещено законом. Немедленно потушите сигарету, или я зову полицейского!
— Простите, — сориентировалась Динака и забрала у мужа сигарету. — Мы очень давно не были в стране, жили на острове в океане.
Динака обернулась в поисках урны, и та тут же отыскалась.
— Простите, — приняв игру жены, с сожалением сказал Андрей. — Мы действительно только вчера приехали. Еще не все новые правила знаем. Спасибо, что напомнили нам.