Улыбка пересмешника

Михалкова Елена Ивановна

Вы представить себе не можете, как я заботилась о предохранении. Я не продумала этого сразу, и потом меня словно обожгло, когда я представила, что могу зачать ребенка от Кирилла. Как ни странно, но секс не вызывал у меня и десятой части подобных эмоций: механическое действо, которое далеко не всегда доставляет удовольствие обеим сторонам. Все, что мне нужно было, – это терпеть и чуть-чуть играть. Кирилл не был внимателен ко мне, и я радовалась этому так, как иная женщина радуется редкой небрежной ласке любимого мужчины.

Я приучила

Кирилла к тому, что могу пропадать где угодно, и он не беспокоился и не пытался меня найти, если только я возвращалась не позже полуночи. Наверное, он думал, что я не в себе, и в каком-то смысле так оно и было. Но я не смогла отказать себе в удовольствии купить двух неразлучников, удивительно напоминавших моих родителей.

Глядя на них, я думала, что нет ничего хуже, чем убить невинных, беззащитных – тех, кто не может причинить вреда. Мой муж только и делал, что убивал пересмешников. Он делал это не со зла, а потому что такова его природа – природа человека, давящего жизни всех, кто оказался рядом в неудачную для себя минуту. Каждое утро я смотрела на маленьких смешных птичек и вспоминала, как счастливы мы были.

Даже жаль, что я не успела реализовать идею по вычислению того, кто продавал информацию Баравичову. В результате нехитрой комбинации виноватым должен был остаться Давид, правая рука Кирилла... Уверяю вас, он никогда не смог бы доказать свою невиновность – зерна сомнения, посеянные в мозгу моего мужа, сделали бы свое дело, и Кирилл избавился бы от Давида. А вместе с ним – от весомой доли профессионализма и, главное, осторожности, которой так не хватает ему самому.

Я очень многое не успела сделать. Женщина, взявшаяся из его прошлой жизни, – похоже, еще одна из породы пересмешников – нарушила все мои планы, но я даже не могу сказать, что сожалею об этом.

Наверное, я слишком устала.

Вика засмеялась низким смехом, и Кирилл вздрогнул, услышав его.

– Папу с мамой любила... – повторила она. – Дорогой, ты только подумай, как просто и красиво тебя использовали!

– Заткнись!

– Все вернулось бумерангом, Кирюша... Сколько ты прожил счастливой семейной жизнью? Год? Полтора? И все это время думал, что рядом с тобой преданный человек? Да у тебя просто талант окружать себя преданными людьми!

– Я сказал, заткнись!

– А если нет, то что ты сделаешь? Убьешь меня? Доставишь такое удовольствие своей – ха-ха! – любимой жене? Она посадит тебя, Кирилл, ты же это понимаешь! Посмотри на нее!

Ствол пистолета теперь был нацелен на Вику.

– Или ты попробуешь убить нас обеих? – продолжала она, не обращая больше внимания на оружие. – Тогда, боюсь, тебя ждет электрический стул! Ах, позволь, у вас же нет электрического стула... Тогда пожизненное. Тоже неплохой вариант, как ты считаешь?

Лицо Кирилла исказилось так, что Вика решила – сейчас раздастся выстрел. Но он не выстрелил.

– Или все-таки ее? – Вика кивнула в сторону Алисы. – Мы

с тобой играли в честную игру – нам есть за что расплачиваться друг перед другом. А вот то, что твоя жена сделала с тобой... – Вика развела руками, – я даже не знаю, как это назвать. Пожалуй, она отомстила за нас обеих, так что я клянусь оставить тебя в покое.

Ее настораживало, что Алиса Кручинина молчит и смотрит на нее пристально, словно пытается проникнуть в ее мысли – от этой девчонки теперь можно ожидать чего угодно.

– Знаешь, это было даже весело, – внезапно сказала Алиса и сделала шаг к мужу. – Особенно когда ты упрашивал меня поработать бухгалтером.

– Стой, сучка, где стоишь, – предупредил тот.

– Целый год... – подала голос Вика. – Не могу даже представить, сколько дел она натворила в твоей фирме!

– Знаешь, почему сбежал Туканов? Это я его заставила. – Второй шаг навстречу мужу.

– Стой на месте!

– Кирилл, а когда она спала с тобой, она кричала? И ты за весь год не понял, что она кричит от отвращения?

– Заткнитесь обе, суки!

– Еще немного – и ты потерял бы все. – Третий шаг навстречу мужу. – Да ты уже почти потерял.

– А ты, должно быть, думал, что это я продала тебя Баравичову! – сочувственно покачала головой Вика. – Нет, Кирилл, ты ошибся – он не стал со мной сотрудничать. Понятно почему – ему вполне хватало твоей женушки!

– А теперь, когда я знаю историю с убийством, – сказала Алиса Кручинина и пошла к Кириллу, двигаясь легко и грациозно, словно танцуя, – клянусь, первое, что я сделаю, это расскажу ее твоему Банкиру. Тогда он убьет тебя, а я останусь жить!

По губам ее скользнула странная невеселая улыбка.

И прежде чем Виктория успела сказать хоть слово, прежде чем Данила Прохоров, стоявший за углом ближайшего магазина, успел добежать до них, Кирилл Кручинин поднял пистолет и всадил три пули в худенькое тело Алисы Кручининой.

А в следующий миг Кручинина ударило, будто снарядом, и он отлетел к поручням, ограждавшим галерею. Большое, тяжелое тело его от этого удара перевалилось через перила, и последнее, что успел увидеть Кирилл, прежде чем полететь вниз, это перепуганное лицо охранника, которого его бывшая жена приняла за манекен.

Эпилог

Самолет взлетел с часовым опозданием, и пассажиры ругались и ворчали, срывая злость на стюардессах. Женщина лет тридцати пяти в черном платье сидела молча, не обращая ни на кого внимания, и на все предложения стюардесс отвечала отрицательным движением головы.

Мужчина, расположившийся в соседнем с ней кресле, не без оснований считал себя дамским любимчиком, хотя ему давно перевалило за сорок. По опыту он знал, что самолетные знакомства бывают очень удачны, и считал грехом не воспользоваться таким случаем. Бросив на соседку заинтересованный взгляд, он с трудом смог отвести глаза и решил, что познакомится с ней во что бы то ни стало.