Улыбка пересмешника
Шрифт:
Самым простым объяснением было бы любопытство хозяина, но Бабкина что-то смущало в этой версии, и он наконец понял, что именно. Григорий сделал бы все аккуратнее – именно потому, что хозяин. Не так сложно было бы задвинуть сумку на место или прикрыть шкаф поплотнее... Но тот, кто обыскивал комнату, не озаботился этим: либо по лени и глупости, либо...
Либо он хотел, чтобы гость знал об обыске.
– Или просто не скрывался, – вполголоса проговорил Бабкин, укладывая вещи в привычном порядке.
Он еще раз выглянул в окно, увидел за ним безмятежную куцую собачонку и усомнился в своих выводах. «Кто здесь может настолько
Для окончательной уверенности Сергей напомнил себе любимый афоризм Илюшина: «Не стоит объяснять умыслом то, что можно объяснить глупостью».
– Вот именно! – сказал он. – Глупостью!
И пошел на кухню готовить себе завтрак перед поездкой на остров.
Когда Бабкин высадился на песчаный берег, ветер разогнал облака над рекой, и день повеселел. Сергей вытащил лодку и направился к шалашу знакомой тропой.
Включая металлоискатель, он запоздало подумал о том, что напрасно взял грунтовый – стоило бы не пожалеть средств и купить профессиональный глубинный. «Если тело зарыли на глубину больше метра, то эта штуковина мне точно ничем не поможет». Он отстроил металлоискатель от грунта и начал работать, идя кругами от шалаша и время от времени оглядываясь на пройденное расстояние.
Бабкин знал, что вокруг металлического предмета, долгое время лежащего в земле, создается небольшое поле, на сленге искателей иногда называемое окисловым, которое может влиять на поле исковой катушки. Знал он и то, что имеет дело не с грунтом повышенной влажности, в котором его прибор должен был работать точнее, а с непонятной почвой – скорее всего, песчаной, и найти в ней маленький металлический предмет будет не так-то просто.
«Как иголку в стоге сена. Если она есть, конечно».
В наушниках стояла тишина – первые пятнадцать минут. А затем они запищали, и Бабкин вынужден был остановиться. Лопата осталась возле шалаша, поэтому он отметил место залегания металла и отправился за инструментом.
Первой его находкой стала десятикопеечная монета. Бабкин повертел ее в руках и отправил в карман, раздумывая о том, сколько еще монет, оброненных рыбаками, может находиться в земле этого островка.
Следом за гривенником настала очередь рубля, затем Бабкину повезло найти целую россыпь неизвестно откуда взявшихся центов, а полтора часа спустя металлоискатель помог ему выудить какую-то старинную монетку, год на которой был неразличим.
«Так и разбогатеть недолго!» Сергей снял наушники, давая отдых ушам, и оглянулся. За ним шла полоса местами перекопанной земли, и она казалась очень узкой и маленькой по сравнению с тем пространством, которое ему еще предстояло пройти. В воздухе повисла духота, и с Бабкина градом катился пот, а руки устали от металлоискателя больше, чем от лопаты, которой он ожесточенно копал землю в поисках «сокровищ». «Надеюсь, те, кто здесь был, не сорили деньгами специально. Иначе я еще год могу так шарахаться...»
Он вздохнул, мимоходом пожалев о том, что не курит – сигарета сейчас пришлась бы весьма кстати, – и поднялся. Пора было продолжать работу.
В
После этой находки он решил, что пора сделать перерыв. Спрятав в шалаш лопату, металлоискатель и все свои находки, Бабкин отправился к лодке, где оставил припасы. По пути непрошеный внутренний голос втолковывал, что вся его затея нелепа и построена на песке. «С чего ты взял, что на жертве будет какой-то металлический предмет? А если убийца раздел Семена, а одежду сжег? Что тогда?»
«Тогда по металлическим коронкам буду искать», – огрызнулся Бабкин, уже излагавший эти аргументы Илюшину несколькими днями ранее. Идея с металлоискателем принадлежала Макару, и хотя Сергей относился к ней крайне скептически, он не мог не согласиться с тем, что других вариантов у них нет.
Он выбрался из-под ивового укрытия и встал как вкопанный. Лодки на песке не было.
На всякий случай Бабкин прошел по берегу, высматривая серый вытянутый силуэт, но он прекрасно помнил, где оставил «Мурену», и понимал, что ошибка исключена. Лодку украли.
– Ай-яй-яй... – укоризненно протянул он. – И зачем же вы, голубчики, это сделали? Вас же в этом Голицыне два с половиной инвалида! Разыскать – проще простого...
Последнюю фразу он договаривал, доставая телефон. И тут обнаружилось, что сигнала на острове нет.
Сергей выругался. Положение становилось нелепым. Больше всего Бабкина раздражало чувство голода и некстати лезущее в голову воспоминание о том, как утром он упаковал два больших бутерброда с сырокопченой колбасой, сунув в каждый по веточке укропа. «Хоть бы пакет с бутербродами выбросили!»
– Уши бы вам оборвать, – пригрозил он вслух, подумав, что лодку вполне могли увести деревенские мальчишки, если только такие имелись. Потом вспомнил, что в лодке остались резиновые сапоги, и разозлился уже всерьез.
«Переплыть... И что, ехать в соседний город за новой лодкой? Полдня на это потрачу. Хозяин свою может и не дать... Эх, делать нечего, придется возвращаться вплавь».
Он стянул джинсы и футболку, снял кроссовки, спрятал ключи от машины в узел на футболке, предварительно обернув их непромокаемым пакетом, и уже собирался войти в воду, как вдруг шестое чувство остановило его. Идея вернуться вплавь на другой берег, приехать в деревню, попросить у кого-нибудь лодку и снова отправиться на остров вдруг перестала казаться единственно возможной и потеряла всякую привлекательность.
Бабкин отошел от прохладной текучей воды, посмотрел зачем-то на облака, потоптался на берегу и выудил из-под куста свои кроссовки.
«Раз уж я здесь, пожалуй, поработаю еще пару часов. А к вечеру вернусь».
Не доходя до шалаша, он ускорил шаг, подгоняемый смутным неприятным ощущением, оглянулся, но увидел только сосны и серо-зеленый ивовый заслон вдоль берега. Возле шалаша собралась тень, внутри тоже было темно и влажно, и Сергей с облегчением нырнул внутрь, подумывая, не устроить ли перерыв на сон, раз уж с обедом ничего не получилось. Он присел на корточки, вдыхая идущий от земли и подгнивших веток запах, сорвал с ближайшей сухой лист и размял его в пальцах.