Улыбка льва
Шрифт:
— … правильно! А бородка, бородка?!
— … от нее пахло сандаловым деревом.
— Пивом, пивом! — настаивает Леонт. — Чем же еще!
Анга морщится и скрипит зубами.
— Мариам обхитрила нас, — говорит Леонт Платону.
Дух Ксенофанта радостно скалится.
"Бах!!!" — стреляет орудие.
"Бах!!!" — стреляет другое.
Голова Платона летит в кусты.
Леонт загораживается портфелем.
— Опять подмешали дымный порох, — слышит он, — а селитра слежалась!
Голова
— Мы не тренировались с самого сочельника, — оправдывается слуга-дух.
— Я тебя замурую!
— Но вы сами заряжали орудия!
— Я тебя снова замурую!
— Отличная маскировка, — еле шепчет Платон сверху.
— Не спеши, — советует Леонт.
Они бегут.
Ноги месят быстротечный песок.
Через несколько шагов сердце Леонта бьется, как птица в клетке — за крайним столиком, в тени кипариса, одиноко сидит Саломея. Голенастая и грустная, она нравится Леонту еще больше.
— Только из-за женщины стоило столько преодолеть! — радостно сияя, кричит Платон и целует ее руку.
Вторую она протягивает Леонту.
"Когда-нибудь я расстанусь со своими слабостями, но только не сейчас", — проносится в голове у него.
— Я зна… что уви… вас… — говорит девушка.
Со сколькими женщинами можно быть счастливым без оглядки на предыдущую? Со сколькими ты будешь откровенен и скольких — обманешь? Сколько простят тебя и скольких — ты?
— Тебя… — напоминает Леонт.
— Мы оба знаем, — поправляет Платон и с обожанием смотрит на нее.
— Везет же… — Леонт завистливо косится на друга.
— Я и сам не был в этом уверен до недавнего времени… — сознается Платон.
Девушка лишь загадочно улыбается.
— Я любовалась фейерверком… — говорит она. — Данаки превзошел себя — здесь так весело.
— Она всегда усложняет жизнь, — радостно сообщает Платон.
Он загораживает ее — от всех горестей света, толстый, неуклюжий увалень с непомерным седалищем.
— … солнышко…
Неудобно, как на воркующей голубятне.
Повадки меняются на глазах — гора сала превращается в тонну мышц.
Пауза в женских глазах — что может быть лучше.
— Ты, конечно же, не ожидал?! — восторженно вопит Платон в следующий момент.
— Я уже ничему не удивляюсь, — соглашается Леонт. — Боюсь, что к концу вечера ты меня совсем доконаешь.
Спроси у него, он не Тоти? — ядовито советует Мемнон.
Конечно, надо быть готовым ко всему.
— Я всегда знал, что у моего друга отличный вкус, — говорит Леонт.
Ему немного грустно. Он старается не замечать Мемнона.
— Не надо так… — просит девушка.
— Разумеется, — соглашается
— Я рад за вас, — сдаваясь, отвечает Леонт.
Он отдает ее сразу, без раздумий.
— Тебе не хватает юмора, — подмигивает Платон.
— Нет, у него все нормально, — улыбается девушка. — Может быть, только… может быть… — она смущенно запинается.
— Жаждете сделать из меня мученика? — спрашивает Леонт.
— Хотелось бы, чтобы никто не ошибался, — кивает Платон.
— Я против, — возражает Леонт.
— Конечно, если только он сам желает, — добавляет девушка.
— Наверное, это очень сложно? — спрашивает Леонт.
— Я только этим и занимаюсь, — говорит Платон, — с утра до позднего вечера…
— И я… и мы… — говорит девушка.
— Мне было бы приятно, — говорит Леонт, — от легкой ревности только бурлит кровь.
— Полностью с тобой согласен, — кивает Платон.
— Я тоже это знаю, — соглашается Леонт. — Но от этого не легче.
— Если мы еще пять минут продолжим эту тему, я заплачу, — сознается девушка.
— Хорошо, хорошо, дорогая! — пугается Платон.
— Леонт сам разберется, — говорит она.
— У меня нет другого выхода… — уступает он позицию на четверть дюйма.
К чему длительные осады и ненужный порох — все, о чем можно жалеть.
— Конечно, конечно… — соглашается Платон, делая предостерегающий жест.
— Он бережет меня, как розу, — улыбается девушка. — Так приятно! Наверное, я этого стою?
— Конечно, стоишь! — убежденно заверяет Платон.
— Mужчины всегда что-то выдумывают, — одному Леонту говорит девушка.
Платон важно надувает щеки.
— Вероятно, ему повезло, — тоже одной ей объясняет Леонт.
— Вероятно… — соглашается она и улыбается.
Теперь Леонт знает, что тот разговор в баре может иметь продолжение.
"Платон не ревнив, — думает она, — а вся моя серьезность — ничего не стоит".
"Ах, девочка, в этой жизни для меня все позади", — отвечает Леонт.
"Твоя дорога с такой же легкостью может завести и в ад".
"Я постараюсь избежать этого", — возражает Леонт.
— Не шепчитесь, не шепчитесь, — напоминает о себе Платон.
— Зеленые глаза тоже иногда бывают умопомрачительными, — говорит Леонт.
Девушка грустно улыбается:
— Ну вот я и заплакала.
— Взяли манеру говорить загадками, — укоряет Платон, шаря в широких карманах и вытаскивая платок.
Она — всего лишь течение вечера, дня, Ксанфа и беспардонного воровства; одно из зерен, дающее всходы; взлелеянное одержимостью существо, требующее жалости, ухода, как тепличное растение.