Улыбка бога
Шрифт:
Александра расслабилась, прикрыла глаза и незаметно для себя отключилась. Сколько пролетело времени, она не заметила, как вдруг до нее донесся голос:
– Э-эй, просыпайся!
– А я заснула, что ли, – испугалась Александра, вскакивая, – что это со мной?
Настя засмеялась.
– Не пугайся, у меня здесь все засыпают. Место такое, аномальное. Но это если расслабиться. А если мобилизоваться, то, наоборот, энергией переполнишься до краев и будешь видеть сны, будто наяву. Я потому себе здесь кабинет и соорудила.
Она перетасовала карты
– Сдвигай колоду и снимай первую. Сейчас погадаю, а потом все сразу расскажу, что увидела.
Настя поместила карту, вытянутую Александрой, в центр, потом быстро разложила остальную колоду по кругу – шестиконечной звездой и, вглядевшись в них, сказала:
– Знаешь, мне хоть и странно это, но по всему выходит, что он живой. И встреча у тебя с ним была совсем недавно, – она недоуменно развела руками и посмотрела на подругу.
Александра кивнула:
– Да. Я заметила папу, когда он расплачивался с таксистом [4] . Увидела его со спины, поэтому уверенности, что не ошиблась, не было. Но я все равно очень быстро пошла к нему, почти побежала. И вот, когда между нами оставалось чуть более двух метров, он вдруг повернулся, и мы встретились глазами, – она судорожно сглотнула, – понимаешь, Насть, я видела его глаза, и готова поклясться: он узнал меня. Я уверена в этом, Настя!
Она замолчала и, схватив обрывок блокнотного листка, принялась нервно мять его. Глаза ее увлажнились, и Александра рассеянно уставилась в окно.
4
Подробнее об этом рассказывается в романе «Забытый грех» Дианы Бош. Издательство «Эксмо», 2011 г.
– Ну и что было дальше? – не выдержав, поторопила ее Настя.
– Это длилось мгновение, а потом он повернулся и быстро ушел. Я сначала опешила от удивления: слишком родные у него были глаза, чтоб вот так молча повернуться и уйти, а потом решила все-таки с ним поговорить. Кинулась следом, но не догнала. Он словно растворился в толпе. Насть, ну как это может быть? Если он жив, то почему не дает о себе знать? А если он потерял память, то кто тогда тот человек, с которым я столкнулась? Он явно узнал меня, а не скользнул взглядом как посторонний. И кого мы похоронили? Насть, я очень скучаю по папе, мне его постоянно не хватает. То и дело ловлю себя на мысли, что думаю о нем, как о живом: а что бы сказал папа, а как бы он поступил? Может быть, он потому и мерещится мне? Им я просто схожу с ума?
– Ну ты думай, что говоришь? – Настя постучала себя кулаком по лбу. – Несешь невесть что, как маленькая прям. Рассказывай давай все свои глюки, будем разбираться с ними.
– Да ничего особенного. Просто мне показалось, что в машине, остановившейся рядом на перекрестке, сидел отец. Я стала окно открывать, чтобы рукой ему помахать, а автомобиль тронулся и уехал. В общем, ерунда, бред.
– Ясно. Это все?
– Да. Почти. Остальное
– Алексаша, я же просила: говори все. Как доктору на приеме.
– Ладно, – вздохнула та. – Не знаю, важно ли это, но полгода назад я была в гостях у одной ясновидящей. Спросила у нее об отце. Так вот, она мне сказала, что не видит его ни среди мертвых, ни среди живых.
Настя вздрогнула и судорожно всмотрелась в карты.
– Как же так, я не могла ошибиться, – бормотала она, – вот авария, потом отсутствие, разлука. Вот дорога поздняя, потом дорога дальняя, мелкие неприятности – не вижу большой беды. Дальше – перемена места, возможно, другая страна. Ждет он чего-то, боится спешки... А фото отца у тебя есть? Хочу точнее посмотреть.
Александра согласно кивнула и, потянувшись к сумочке, открыла ее.
– Конечно. Вот, – она достала из кошелька маленькую фотокарточку на паспорт – такая пойдет?
– Вполне, – Настя положила фото перед собой и начала вглядываться в него, потом провела кончиками пальцев по поверхности и сделала несколько пассов руками, словно ощупывая что-то невидимое в воздухе. – Он жив, – медленно сказала она. – Это совершенно точно. Но его словно что-то скрывает, как покрывало полупрозрачное или дымка. Я вглядываюсь в его лицо, а оно все время тает перед глазами, ускользает.
Она болезненно поморщилась и надавила пальцами на веки, пытаясь снять жжение и боль.
– А что это такое? Что за полог? – спросила Александра.
– Не знаю. Сейчас попробую еще раз посмотреть.
Настя положила ладони на снимок и закрыла глаза. Сидела она так долго, при этом у нее стало такое сосредоточенное и напряженное лицо, что Александра боялась не только пошевелиться, но даже дышать. Тихо как мышка, она замерла на стуле и не изменила позы, даже когда почувствовала, что у нее задеревенела спина.
Наконец Настя заговорила:
– Лес. Река. Нет, скорее это озеро... Дом... Небольшой сруб, очень старый. Запах такой... ветхий идет от дома. Вижу мужчину, он будто из печи что-то достает...
– Отец? – ахнула Александра.
Настя вздрогнула и открыла глаза.
– Ну вот кто тебя просил орать? Все пропало, – она расстроенно моргнула, – я уже не смогу снова в это состояние войти.
Александра так огорчилась, что чуть не заплакала.
– Насть, извини. Я дура.
– Да ладно. Со всеми бывает, не парься.
– Но кого ты видела? Если это не отец, то кто?
Настя задумалась, вспоминая видение.
– Он пожилой. Во всяком случае, старше твоего папы, это совершенно точно. Я разглядела его ссутуленную спину и седые тонкие волосы. Илью Григорьевича прямо не видела, не буду врать. Но точно знаю, что он там был.
– Что с ним? Как жаль, что ты не разглядела.
– Если бы ты еще немножечко помолчала, может быть, я и успела бы разобраться. Хотя я тебя понимаю: все не выдерживают, начинают вопросы задавать. Теперь в следующий раз будешь сидеть тихо-тихо, пока я не закончу и не открою глаза. Поняла?