Улыбка Бога [СИ]
Шрифт:
Костя обернулся. Шаги он услышал давно, но вряд ли кто чужой так бесцеремонно бродил бы по лагерю, похожему, несмотря на раннее время, на взбудораженный муравейник. Потому и тревожится не стал. И верно поступил. Пригляделся к нежданному гостю. Присвистнул бы, да жаль, губы плохо приспособлены для таких звуков. Не орать же восторженно. Не тот повод.
— Товарищ из Центра, — сказал капитан, указывая на вошедшего. Тот прислонился к импровизированному «дверному» косяку и с нескрываемым любопытством рассматривал Костю.
— Я в курсе, — ответил йети, нимало не смущенный. И обратился к вошедшему. — Можете не представляться. Знаю, с кем имею дело.
— Вот все вы так. Грустно. А я Вам привез коробочку. Шоколадных, — совсем не грустным голосом ответил высокий командир без знаков различия в летных петлицах. И неожиданно подмигнул Грыму. — А гражданина Коновальца, подозреваю, будут мне припоминать еще лет двести, если не больше. Но с другой стороны, акция получилась и эффектной, и эффективной. Ну и секретной, естественно, — кивнул командир капитану, удивленно распахнувшему глаза. Ликвидация лидера украинских националистов посреди крупнейшего порта Европы, а тем более, подробности этой акции, все же не относилась к открытым сведениям. Хотя слухи в информированных кругах, конечно, ходили. — И смысл был лететь к вам под другим именем? Впрочем, может, и к лучшему, — махнул рукой опознанный Грымом полковник НКВД Судоплатов. — Но называйте всё же «товарищем Михаилом». Это Вы меня знаете, а остальные — вряд ли. Вон, даже, капитан несколько приуныл. Продолжайте, товарищ Ухватов, — ободряюще улыбнулся «товарищ Михаил».
— Кроме уничтоженных немцев, произошло два контакта, — начал загибать пальцы Костя. — Первый — с окруженцем из сто восьмой. Уже упоминал, но пройдусь подробнее. Рядовой Шамси Абазаров, невзирая на ранение в ногу, вырезал паровозную бригаду и захватил эшелон с целью таранить им, с последующим подрывом, транспортный узел. Поскольку мы выбрали этот же план, удалось обойтись без самоубийства бойца. Впрочем, заслуг рядового нисколько это не умаляет. Абазаров участвовал во всех последующих операциях группы. В настоящий момент находится в расположении отряда.
Костя сделал паузу, хлебнул из ведра, поданного заботливым Догуниным и продолжил:
— Второй контакт — Леонид Зоммерфельд из поволжских немцев, в две тысячи седьмом году проживающий в Туле. Тут анекдот получился. Товарищ напился до положения риз, провалился во времени, схлестнулся с немцами, потом подрался со мной, выпил шнапса и отправился обратно. Очень надеюсь, что обратно, а не спаивать Киевскую Русь. Итог визита — девять немецких трупов и очень важная информация.
— Что за информация? — синхронно насторожились Догунин с полковником.
— Будущее, из которого провалился Леонид, — уточнил волнующий всех момент Костя, — отличается от того, что помним мы со Светланой. В лучшую сторону и сильно.
— А что именно он сообщил? — Теперь уже Судоплатов нацелился карандашом на «папиросную» бумагу шифровального блокнота.
— Его дед, старший сержант Антон Штейн, погиб на моих глазах в сорок третьем на Курской дуге. Такое вот совпадение получилось. Погиб бездетным. Антон даже жениться не успел. Прямо с выпускного в военкомат двинулся. В той истории. В моей. А у Лёньки в мире Штейн выжил. Получил, впрочем, как и в нашей версии, звезду Героя. Но у нас посмертно. А у него — нет. И до Курска немцы не дошли. Больше информации получить не удалось, Зоммерфельда обратно перенесло. Но и это… — Костя оборвал доклад, заметив, что чекисты многозначительно переглядываются.
— То, что Ваши воспоминания устарели, мы знаем, — сказал Судоплатов. — Смоленск все еще наш. На юге удерживаем
— Сейчас не награды важны, — перебил Костя. — Вы же не ради этого прилетели. И не для того, чтобы сводки с фронтов сообщить.
— Нет, конечно, — согласился с йети Судоплатов, — дело, естественно, в другом. Сложилась очень интересная ситуация. С первых дней войны немцы подвергаются массированным атакам существ из других временных периодов. На Киевском направлении явление приобрело просто массовый характер. До двух-трех в неделю. И это, только те, про которые нам известно. А если учесть, что действуют там крупные динозавры, и действуют довольно эффективно, то я даже не знаю, что больше повлияло на обстановку, полученная от вас информация или атаки гигантских ящеров. Кроме того, отмечены случаи бесследной пропажи отдельных, в том числе и достаточно крупных, соединений противника.
— «Прощай, Норфолк, за честь короны мы умрем!» — совершенно немелодично пропел Костя, вспомнив подходящую строчку из творчества любимой группы внука.
— Да, по внешним эффектам, кстати, очень похоже на пропажу Норфолкского пехотного полка, — согласился полковник. — В эту сторону архивы тоже копаем. Хотя, если честно, англичан, вероятнее всего, вырезали турки.
Судоплатов улыбнулся и продолжил:
— На западном направлении появились вы и мамонты. Про мамонтов немцы уже в курсе, что подлило масла в огонь. А уж после штурма рейхстага тираннозавром, — «товарищ Михаил» усмехнулся, но в подробности происшествия вдаваться не стал, — все немецкие ученые брошены на решение проблемы «хронооружия большевиков». Даже филологов подключили. Англия и Соединенные Штаты также прилагают серьезные усилия в этом направлении. От других проектов отвлекаются значительные научные силы. Что не может не радовать.
«Товарищ Михаил» сделал паузу, чтобы достать и прикурить папиросу. По землянке распространился дымок «Герцоговины». Маленький признак близости…
Полковник в три затяжки «высосал» папиросу, с сожалением потушил в обрезке гильзы окурок и снова заговорил:
— Если эти разработки бесперспективны, то у нас есть шанс значительно обойти капиталистов на более реальных направлениях. Выяснение данного вопроса является одной из основных целей моего приезда. В смысле, выяснение более реальных направлений.
— Но я не ученый… — начал Костя, однако собеседник жестом остановил его.
— Я не требую от вас невозможного. Со мной приехал товарищ Шапиро, которому вы и расскажете всё, что знаете. Тем более что вы упоминали его в своем рапорте.
— Федор Львович? — переспросил Грым, легко вспомнив ассистента знаменитого Франка, с которым пересекался по работе в начале шестидесятых.
— Пока просто Федя, — улыбнулся полковник. — До «-вича» еще не дорос. Ответственные товарищи решили, что место в окопах — не самое лучшее для него. Вот сюда и переправили.