Улыбка Бога [СИ]
Шрифт:
А потому, не обращая внимания на странное ощущение, вопившее о необходимости терпеть пинки и затрещины и не злить зря старшую женщину, ответно обматерила охреневшую волосатую скотину и продемонстрировала ей свой коронный «бросок в девятку».
Взиг летела не хуже азера в баре. А после удара о решетку на входе в клетку и посыпавшихся искр, жалобно завизжала и на четырех костях убралась в угол.
«Интересно, — подумала Светка, — откуда я знаю, как ее зовут? Неважно, теперь я старшая женщина… Какая еще, к хибиням, старшая
И только сейчас она обратила внимание на окружавший пейзаж и собственное тело, покрытое густой рыжей шерстью.
Та же Танька на ее месте завизжала бы и впала в истерику. Это уж точно. Но Светка, привыкшая на любую неожиданность реагировать нестандартно, не изменила себе и в этот раз. Нет, истерика у нее, конечно, началась. Девушки, а у кого бы из вас не было истерики, если бы вы обнаружили, что превратились в обезьяну, покрытую таким количеством меха, что никакая эпиляция не поможет в принципе, и, судя по мордам окружающих зверей, только отсутствие зеркала спасает от еще худших открытий? Так что истерика от Светки никуда не делась. Вот только приняла необычные, хотя и характерные для гандболистки, формы.
Ознакомив окружающих с последними достижениями родного города в совершенствовании нецензурной лексики русского языка, центровая «Лады» обрушилась на присутствующих, как на оборону «Звезды» в случае полного исчезновения с площадки всей судейской бригады. При этом она легко приспособила правила гандбола под дворовое регби. На мохнатые головы сыпался град ударов, которые незнакомые со спортивными нравами звери даже не пытались отражать, только жалобно повизгивали и разлетались в стороны. Всё это сопровождалось громким многоэтажным матом.
Бесчинство продолжалось до тех пор, пока крупный молодой самец не перехватил Светкину руку и, как ребенка спеленав только что бушевавший ураган, по-русски прошептал ей в ухо.
— Хорош, девонька. Душу отвела, и будет. Зверушки-то не виноваты, что нас сюда занесло. Ты уж поверь старику.
И отпустил. Светка резко развернулась, вскинула на «старика» глаза и вдруг разрыдалась, уткнувшись лицом ему в грудь…
Два больших рыжих существа сидели на груде камней, наваленных в середине клетки. Именно так Костя-Грым классифицировал выделенное стаду помещение. Светка, она же Звин, ничего классифицировать не желала, с трудом удерживаясь от новой истерики. Если бы не спортивное прошлое, давно сорвалась. Но «терпеть» в спорте учат в первую очередь. Потому и держалась. Сидела молча, слушая старшего товарища и лишь односложно отвечая на вопросы.
— Вот что, девонька, — говорил Константин Иванович, — сперва понять бы неплохо, кто мы, да что мы. Я вот прожил долго и читал немало, а такого вида обезьян что-то не припомню. Ни современных, ни вымерших. А тебе в школе, небось, окромя шимпанзе, гориллы и орангутанга и не преподавали ничего?
— Не-а! Я и в школу-то почти
— Вот я о чем и говорю. Первая странность — сложены они почти, как люди. Только помассивней маленько будут. И то не все.
Светка критически осмотрела стадо.
— Не все — это кто?
— Это ты, девонька. Не сравнивала? А зря, полегче бы стало. Звин даже по нашим меркам — красавица. И по их тем более.
Светка шумно втянула воздух через сжатые зубы.
— Вы, конечно, крутой… — прошипела она, — но если не смените тему…
— Не сменю. — добавил жесткости в голос Костя. — Надо смотреть жизни в глаза, не отворачиваясь. Лицо у тебя сейчас вполне человеческое, причем, симпатичное. Клыки разве что торчат немного. Но не портят. Скорее, некий шарм придают. То есть, даже с человеческой точки зрения Звин девушка симпатичная. Могло быть сильно хуже.
В драку Светка не полезла, хотя очень хотелось. Не из-за того, что Грым намного сильнее. И даже не из-за возраста Константина Ивановича, хотя и это останавливало. Сумела себя заставить если не принять, то хотя бы понять, главное: надо привыкать к действительности. Никто не вернет старое тело, которым, что скрывать, она гордилась. Хочешь не хочешь, а придется жить в этом, с придающими шарм клыками… Но на всякий случай девушка насупилась и буркнула:
— Утешил. Симпатичная шерстяная девушка…
— И на шерсть напрасно обижаешься. Это у меня войлок войлоком. А у тебя гладкая, шелковистая. Очень приятная на ощупь…
— Все мужики одинаковы. — хмыкнула Светка, неожиданно ловя себя на том, что истерика отступила. — «Старик», «девяносто лет!», а чуть что — сразу щупать! И когда успел-то? А, ну да…
— Могло, ведь, и похуже быть, — гнул свою линию Константин Иванович, — Занесло бы тебя…
— Кончай нервы мотать! — вспыхнула Светка. — Убедил!
И, вдруг устыдившись собственной грубости, попыталась улыбнуться:
— Вот вырвемся из клетки, и начну к тебе клинья подбивать. Больше, всё одно, не к кому.
— Ну, раз шутишь, значит, не всё потеряно. Давай зверушек наших по порядку расставлять. У обезьян руки длиннее ног. У человека наоборот. И у этих — тоже. Морды на неандертальцев похожи. Только, если память мне не изменяет, у тех подбородок маленький был, скошенный так, что почти не видно. И челюсти слабоваты. Да и рост…
— Что рост? — насторожилась девушка.
— У тебя метра два с половиной. А я — так под три буду.
— С чего это?
— Ты в памяти приживалки своей копалась?
— Не-а! Это как?
— Попробуй вспомнить что-нибудь от Звин. Не своё.
Светка честно попробовала. Получилось достаточно легко, но воспоминания не порадовали. От брошенного новой «старшей женщиной» взгляда Взиг тихо заскулила и попыталась забиться поглубже в угол.
— А вот это, девонька, еще одна загадка, — прокомментировал Константин Иванович.