Ультиматум Борна

Ладлэм Роберт

– Это мерзко.

– Это действительность, доктор. Ты вот-вот станешь свидетелем одной из самых больших операций прикрытия в современной истории, причем организованной мощными суверенными государствами… И главная мерзость заключается в том, что, похоже, они правы. Если полностью выставить «Медузу» на всеобщее обозрение – а она выставится именно полностью, если вообще выставится, – люди в ярости разорвут ублюдков на части – и многих из них напрасно, запятнанных только косвенным отношением. Такие действия порождают пустые кресла на высоких постах,

а сейчас не время для каких-либо пустот. Уж лучше знакомые тебе черти, чем те, что придут потом и которых ты не знаешь.

– Так что же произойдет?

– Откуп, – произнес Конклин задумчиво. – Сеть «Медузы» раскинулась настолько широко как географически, так и структурно, что ее почти невозможно распутать. Москва высылает Огилви назад с командой финансовых аналитиков, и вместе с нашими людьми они начнут процесс демонтажа. В конечном итоге Холланд предвидит тихий, необъявленный экономический мини-саммит, куда будут созваны всевозможные финансовые министры НАТО и стран Восточного блока. Везде, где активы «Медузы» могут быть самодостаточны или поглощены их местными экономиками, так поступят, с ограничительными соглашениями для всех сторон. Главное – не допустить финансовой паники из-за массовых закрытий производств и множественных банкротств компаний.

– Тем самым похоронив «Медузу», – сказал Панов. – Опять история, не записанная и не признанная, как это было с самого начала.

– Это превыше всего, – согласился Алекс. – Об этой истории нельзя поведать миру.

– А что с людьми, вроде Бартона из Объединенного комитета и Аткинсона в Лондоне?

– Всего лишь курьеры и фасад; они вне игры по причине здоровья, и, поверь мне, они это понимают.

Панов поморщился, пытаясь устроиться поудобнее в кресле.

– Это, конечно, не компенсирует преступления Шакала, но он сыграл определенно положительную роль, не так ли? Если бы вы за ним не охотились, то не нашли бы «Медузу».

– Злая ирония судьбы, Мо, – согласился Конклин. – Но я не собираюсь представлять его за это посмертно к награде.

– Я бы сказал, это больше, чем просто ирония судьбы, – заявил Панов, качая головой. – В конечном итоге, Дэвид был прав. Вынужденно или случайно, связь все-таки была. Кто-то в «Медузе» нанял киллера или киллеров, использовавших имя Джейсон Борн, чтобы ликвидировать очень заметную фигуру на собственной территории Шакала; кто-то знал, что делал.

– Ты имеешь в виду Тигартена.

– Да. Поскольку Борн числился в черном списке «Медузы», наш патетический перебежчик, Де Соле, должен был рассказать им об операции «Тредстоун» – быть может, не название, но по крайней мере ее суть. Когда они узнали, что Джейсон-Дэвид – в Париже, они использовали все тот же первоначальный сценарий: Борн против Шакала. Убив Тигартена так, как сделали это они, эти люди были уверены, что тем самым получили самого лучшего помощника, чтобы выследить и убить Дэвида.

– Это мы знаем. И что же?

– Как же ты не понимаешь, Алекс? Подумай, Брюссель был началом конца, и в конце Дэвид воспользовался

этим ложным обвинением, чтобы дать Мари знать, что он все еще жив, чтобы сказать Питеру Холланду, что он еще жив. Карта, на которой Андерлехт был обведен красным.

– Он дал надежду, и только. Я не очень доверяю надежде, Мо.

– Он сделал больше, чем просто дал надежду. Это послание заставило Холланда подготовить каждый наш пост в Европе к приему Джейсона Борна, киллера, и пойти на все, чтобы вернуть его.

– Это сработало. Иногда такое бывает.

– Это сработало, потому что несколько недель назад человек по имени Джейсон Борн знал, что, для того чтобы поймать Карлоса, должна установиться связь между ним и Шакалом, давно забытая связь, которую надо было поднять на поверхность. И он это сделал, вы это сделали!

– Только очень извращенным способом, – допустил Конклин. – Нам это удалось, не больше того. Возможности, вероятности, абстракции – это все, с чем нам приходилось работать.

– Абстракции? – тихо повторил Панов. – Это очень ошибочно-пассивный термин. Ты хоть представляешь, какие бури в голове провоцируют абстракции?

– Даже не представляю, о чем ты говоришь.

– О тех самых серых клетках, Алекс. Они становятся безумными, крутятся на месте, словно микроскопические мячики для пинг-понга, пытаясь найти крохотные тоннели, чтобы прорваться через них, гонимые собственными врожденными силами.

– Я не понял ни слова.

– Ты же сам сказал: злая ирония судьбы. Но я бы сформулировал это по-другому – магнит зла. Вот что вы с Дэвидом создали, и внутри этого магнитного поля оказалась «Медуза».

Конклин развернулся в коляске и покатил себя к балкону и опускавшемуся оранжевому сиянию на горизонте за темно-зелеными внешними островами Монтсеррата.

– Хотел бы я, чтобы все было так же просто, как ты говоришь, Мо, – произнес он быстро. – Но, боюсь, это не так.

– Поясни, пожалуйста.

– Крупкин погиб.

– Что?

– Я оплакиваю его как друга и чертовски хорошего врага. Он сделал все возможное для нас, и когда все закончилось, он сделал то, что было правильно, а не то, что было приказано. Он оставил Дэвида в живых – и теперь поплатится за это.

– Что с ним случилось?

– По словам Холланда, он исчез из больницы в Москве пять дней назад – просто забрал свою одежду и вышел. Никто не знает, как он это сделал и куда пошел, но час спустя за ним пришли люди КГБ, чтобы арестовать и отправить на Лубянку.

– Значит, они его не поймали…

– Поймают. Когда Кремль поднимает «черную тревогу», все дороги, железнодорожные станции, аэропорты и переезды на границах оказываются под микроскопом. Мотивация безотказная: любой, кто выпустит его, проведет следующие лет десять в ГУЛАГе. Это всего лишь вопрос времени. Будь оно все проклято.