Ультиматум Борна

Ладлэм Роберт

– Вот спасибо.

– Не вини себя, ты сделал то же, что сделал бы любой из нас на твоем месте.

– За это я тебе благодарен. И, конечно, ты прав. Это наверняка был Де Соле; как он это сделал, я не знаю, но это точно был он. Он помнит все за многие годы. Его мозг как губка, которая все в себя впитывает и ничего не выпускает. Он мог вспоминать слова и выражения, даже спонтанные выкрики одобрения или осуждения, которые остальные из нас забыли… А я дал ему полную историю Борна – Шакала. А потом кто-то из «Медузы» использовал ее в Брюсселе.

– Они

сделали даже больше, Алекс, – сказал Холланд, наклоняясь вперед и поднимая несколько бумаг со стола. – Они украли твой сценарий, узурпировали твою стратегию. Они стравили Джейсона Борна с Карлосом-Шакалом, но ситуацию контролируешь не ты, а «Медуза». Борн вернулся в Европу, где он был тринадцать лет назад, с женой или без, с той лишь разницей, что теперь, помимо того, что Карлос, Интерпол и каждый полицейский континента готов убить его при первой возможности, он заполучил еще одного смертельного врага.

– Это написано в тех бумажках, которые ты читаешь, да? Информация из Нью-Йорка?

– Не совсем это, но я так думаю. Это перекрестное опыление, о котором я уже говорил, – та пчелка, что перелетает с одного сгнившего цветка на другой, перенося яд.

– Ну же?

– Николо Деллакрус и те, что над ним.

– Мафия?

– Это не противоречит обстоятельствам и даже социально приемлемо. «Медуза» выросла из сайгонского корпуса офицеров, и она все еще поручает грязную работу голодным работягам и продажным сержантам. Типа Ники Д. и людей вроде сержанта Фланнагана. Когда дело доходит до убийства, похищения или применения наркотиков к захваченным, высокопоставленные чистюли стоят в стороне, чтобы не засветиться.

– Но, как я понимаю, ты их нашел, – прервал его нетерпеливый Конклин.

– Опять же, мы так думаем – после осторожной консультации с Нью-йоркской антикриминальной организацией, называемой Взвод U.S.

– Никогда раньше не слышал о них.

– Это в основном американцы итальянского происхождения; они называют себя «неприкасаемыми сицилийцами». Отсюда аббревиатура U.S. с двойным смыслом.

– Остроумно.

– Да, в отличие от их работы… Согласно архивам счетов «Реко-Метрополитэн»…

– Кого-кого?

– Компании, установившей автоответчик на Сто тридцать восьмой улице в Манхэттене.

– Извини. Продолжай.

– По их данным, автоответчик был сдан в аренду маленькой плодоимпортной компании, расположенной на Одиннадцатой авеню в нескольких кварталах от пирса. Час назад мы получили телефонные записи по этой фирме за последние два месяца, и угадай, что мы нашли?

– Не томи, – взмолился Алекс.

– Девять звонков на вполне рядовой номер в Бруклин Хейтс и три звонка с промежутком в час на совершенно невероятный номер на Уолл-стрит.

– Кто-то сильно волновался…

– Так мы и подумали – «мы» в данном случае – наше подразделение. Мы спросили сицилийцев, что они знают о Бруклин Хейтс.

– ДеФазио?

– Скажем так, он живет там, но телефон зарегистрирован на имя компании «Атлас Койн Вендинг Машинз» в Лонг-Айленд Сити.

– Это подходит. Криво, но подходит.

А что сам ДеФазио?

– Это глава среднего уровня, хотя и весьма амбициозный, в семье Джианкавалло. Он очень близкий, очень скрытный, очень порочный… и очень «голубой».

– Боже правый!..

– Неприкасаемые просили нас держать язык за зубами. Они сами намереваются это использовать.

– Ерунда, – тихо проговорил Конклин. – Одна из первых истин, которую мы усвоили в этом деле, это то, что надо врать всем и каждому, особенно тем, кто имеет глупость нам доверять… А что со вторым номером?

– Чуть ли не самая мощная юридическая фирма на Уолл-стрит.

– «Медуза», – твердо заключил Алекс.

– Я тоже так думаю. У них два этажа в здании и в штате семьдесят шесть юристов. Который – или которые из них – «Медуза»?

– Да мне наплевать! Надо следить за ДеФазио и любыми указаниями, которые он посылает в Париж. В Европу для Шакала. Это они охотятся за Джейсоном, и это все, что меня сейчас интересует. Надо работать над ДеФазио. Эта ниточка может нас к кому-нибудь привести!

Питер Холланд откинулся на спинку стула, серьезный и напряженный.

– Все шло к этому, не так ли, Алекс? – спросил он тихо. – У каждого из нас есть свои приоритеты… Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти жизни Джейсона Борна и его жены, но не стану нарушать клятву защищать прежде всего эту страну. Я не могу так поступить, и ты это знаешь. Мой приоритет – «Медуза», как ты сам сказал, картель, имеющий своей целью создать правительство внутри нашего правительства. За ними я и должен охотиться. В первую очередь, немедленно и не заботясь о потерях. Проще говоря, друг мой, а я надеюсь, что ты мой друг, – Борны, кем бы они ни были, могут быть пущены в расход. Мне очень жаль, Алекс.

– На самом деле ты меня за этим вызвал, не так ли? – спросил Конклин, опираясь на трость и неловко поднимаясь с дивана.

– Да.

– Что ж, у тебя свой план игры против «Медузы» – и мы не можем быть частью его.

– Да, не можете. Это фундаментальный конфликт интересов.

– Я понимаю. Мы бы, не задумываясь, все тебе испортили, если бы это помогло Джейсону и Мари. Вообще-то, по моему личному и профессиональному мнению, если все долбаное правительство Соединенных Штатов не может избавиться от «Медузы», не пожертвовав мужчиной и женщиной, и без того лишившимися многого, то я не уверен, что оно вообще чего-то стоит!

– Я тоже не уверен, – сказал Холланд, встав со стула, – но я обязан действовать так.

– У меня остались какие-нибудь привилегии?

– Все, что я смогу для тебя сделать, если это не компрометирует нашу охоту за «Медузой».

– Как насчет двух мест на военном самолете, в обход всех агентств, до Парижа?

– Двух мест?

– Для меня и Панова. Мы вместе ехали в Гонконг, так почему бы не махнуть и в Париж?

– Алекс, ты сошел с ума!