Ultima Thule
Шрифт:
Донован сидит на краю обрыва, закрыв глаза. Он пытается вспомнить Сэма, каким тот был последние несколько дней перед бегством. Восстановить в памяти его облик, его слова, прочувствовать его, слиться с ним, самому стать Сэмом. Что он чувствовал, что он делал дальше — там, где Туле уже не могла его видеть? Туле снова рядом, она слышит его мысли и думает вместе с ним.
—
Это значит, что возвращаться придется самому.
Солнце медленно тонет в океане, наступает длинная ночь. Донован снова в море, и его тело — не более, чем условность. Но его разум больше не растворен, а напротив, ясен как никогда. Они думают, и думают вместе, у них одна задача.
Итак, задача: сделать космический корабль, который мог бы доставить Донована к пятому порталу, выдержать переход, пролететь почти 3000 а.е. от первого портала до земной орбиты, а потом аккуратно и незаметно войти в атмосферу. Донован прекрасно помнит устройство ионного двигателя, но на ионном двигателе лететь нельзя: его джет имеет характерные спектральные характеристики и виден издалека. Здесь, на задворках чужой звездной системы, наблюдать его некому, но в Солнечной системе он будет как на ладони. Можно лететь по инерции от самого портала, тогда его никто не заметит, но как тогда гасить субсветовую скорость? А гасить ее придется, причем постепенно, чтобы перегрузки не размазали его тело в мясной фарш.
Туле погружается в размышления, в которые Донован даже не пытается вникнуть. Время идет, он дремлет, потом приходит ответ. Идея проявляется в его мозгу постепенно, как картина, которую рисуют у него на глазах.
Он полетит в капсуле, которая сделает его невидимым. Гибкая капсула, часть Туле, будет излучать в пространство тот электромагнитный волновой фронт, который шел бы сквозь это пространство в отсутствии капсулы. По мере приближения к Солнцу скорость капсулы будет уменьшаться за счет излучения тяжелых нейтральных частиц. Каких именно частиц, Донован так и не понял, да и не очень стремился понять. Для него
Перед входом в земную атмосферу капсула разделится на две части. Одна из них останется на орбите (Донован увидел рой маленьких прозрачных капель, разлетающихся в разные стороны), другая войдет вместе с ним в атмосферу и превратится в крыло, регулирующее скорость его погружения. После посадки крыло зароется в землю, изобразит из себя булыжник, и будет ждать его указаний.
Мысленная картина обретает четкость, и у Донована начинает кружиться голова. Эта капсула, что доставит его с орбиты на землю, тоже будет его телом. Он сможет видеть дополнительными глазами, слышать дополнительными ушами. Сможет переключать свое сознание с одного сложно организованного куска материи (еще называемого телом) на другой сложно организованный кусок. Сможет менять свою форму и цвет.
Догадка вспыхивает в его мозгу, как осветительная ракета. Ты хочешь, чтобы я привел тебя на Землю, думает он.
Ты понял, соглашается Туле.
Донован молча дает ей почувствовать свою тревогу и страх. Он уже умер, и ему все равно, что с ним будет, но когда-то он был человеком, и ему страшно за человечество.
Вместо ответа он падает в бездну смыслов, перетекающих один в другой. Он листает эмоции Туле, обращенные к человечеству, летит сквозь них, пропускает их через себя. Это и чуть ироничная нежность, и любопытство, множество оттенков любопытства, и нетерпение ребенка, жаждущего получить новую игрушку, и странная печаль, причины которой он не понимает. Еще — оттенок чего-то жесткого, тень готовности к боли и смерти (ты все-таки опасаешься нас, подумал Донован). Почему-то — Дьюи, и еще смыслы, множество смыслов, которые он не может осознать... Потом бездна захлопывается, и в голове наступает тишина. Туле ждет ответ.
Полчаса Донован лежит в полной тишине и напряженно думает.
— Хорошо, — наконец, говорит он. — Я возьму тебя на Землю.