Шрифт:
Пролог
Карфаген, Тунис.
03.22
Дождь лил не переставая, а ярость ветра превращала его струи в плети. Огромные волны с грохотом разбивались о берег и, кружась, отступали назад под покровом ночи. На мелководье, неподалеку от берега, болталось около десятка темных фигур, цепляясь за плавучие водонепроницаемые ранцы, словно жертвы кораблекрушения. Внезапный шторм застал этих людей врасплох. Но ничего. Зато он обеспечил такое прикрытие, на которое они и не надеялись.
На берегу дважды мигнул красный
Грозные валы швыряли людей, словно щепки, но они все же добрались до берега и одновременно, слаженно и безмолвно выбрались на песок неподалеку от руин древнего пунического порта. Стянув черные прорезиненные костюмы – под ними обнаружилась темная одежда, – люди извлекли из ранцев оружие и принялись распределять между собою свой арсенал: пистолеты-пулеметы «М-10» Хеклера и Коха, автоматы Калашникова и снайперские ружья. Вслед за ними из волн уже выбирались другие.
Высадка была безукоризненно срежиссирована человеком, который на протяжении последних месяцев тренировал их, гоняя до седьмого пота. Эти люди были членами организации «Аль-Нахда», бойцами свободы, уроженцами Туниса, которые вернулись, чтобы освободить свою страну от угнетателей. Но вожаками местных жителей были иностранцы – опытные террористы, разделяющие их веру в Аллаха. Небольшое элитное подразделение борцов за свободу, принадлежащее к наиболее радикальному крылу движения «Хезболла».
Этим подразделением и примерно полусотней тунисцев командовал террорист, известный под именем Абу. Иногда его называли полным прозвищем – Абу Интикваб, «отец мести».
Абу, человек скрытный и жестокий, тренировал бойцов «Аль-Нахда» в Ливии, в лагере, расположенном неподалеку от Зувары. Он совершенствовал их стратегию на макете президентского дворца, выполненном в натуральную величину, и приучал их к тактике, одновременно и более сильнодействующей, и более хитроумной, чем та, к которой они привыкли.
Около тридцати часов назад эти люди сели в ливийском порту Зувара на потрепанное грузовое судно русской постройки водоизмещением в пять тысяч тонн. Этот корабль обычно курсировал между Триполи и тунисским портом Бизерта, перевозя тунисские ткани и ливийские промышленные изделия. Некогда мощное, а ныне обветшалое судно двинулось на северо-запад вдоль тунисского побережья, миновало портовые города Сфакс и Сус, потом обогнуло мыс Бон и вошло в Тунисский залив, пройдя мимо военно-морской базы в Ла-Гулетте. Приняв в расчет график передвижения патрульных катеров береговой охраны, террористы встали на якорь в пяти милях от того места, где находился Карфаген, и проворно спустили на воду прочные надувные плоты, снабженные мощными подвесными моторами. Через несколько минут они уже вошли в бурные прибрежные воды древнего финикийского города. Некогда он был настолько могуч, что в V веке до нашей эры соперничал с самим Римом. Если бы кто-нибудь из служащих тунисской береговой охраны и заметил это судно на экране радара, он только и увидел бы, что корабль ненадолго остановился, а потом двинулся дальше, в сторону Бизерты.
Тем
– Тихо! Глушите мотор! Вы что, хотите переполошить всю Аллахом забытую тунисскую гвардию? Быстрее! Пошевеливайтесь! Дурни неуклюжие! Ваш вождь сгниет в тюрьме, пока вы тут будете копаться! Грузовики ждут!
Рядом с ним стоял человек в очках ночного видения и молча оглядывал окрестности. Туниссцы знали его как Техника. Это был один из ведущих специалистов «Хезболла» по военному снаряжению – красивый мужчина с оливково-смуглой кожей, густыми бровями и яркими карими глазами. Как ни мало окружающим было известно о самом Абу, о Технике, его доверенном советнике, они знали еще меньше. Ходили слухи, будто Техник родился в богатой сирийской семье и вырос в Дамаске и Лондоне, где и научился тонкостям обращения с оружием и взрывчаткой.
В конце концов Техник затянул поплотнее черный водонепроницаемый капюшон, пытаясь укрыться от проливного дождя, и произнес, негромко и спокойно:
– Не хотелось бы сглазить, брат, но операция проходит успешно. Грузовики с оружием расставлены и замаскированы в точности так, как мы и условились, а солдаты, которые встретились на авеню Хабиб-Боргига, сопротивления не оказали. Только что по радио поступило сообщение от первой группы. Они добрались до президентского дворца. Переворот начался.
С этими словами он взглянул на наручные часы.
Абу ответил высокомерным кивком. Он был из тех людей, которые всегда ожидают успеха. Отдаленная серия взрывов сообщила Абу и его советнику, что сражение началось. Президентский дворец неминуемо будет захвачен, и через несколько часов Тунис окажется под контролем воинов ислама.
– Не будем прежде времени поздравлять друг друга, – тихим напряженным голосом ответил Абу.
Дождь начал утихать, и вскоре шторм прекратился – так же внезапно, как начался.
Неожиданно тишину побережья разорвали резкие, высокие голоса, выкрикивающиеся что-то по-арабски. Через пляж бежали какие-то люди. Абу и Техник напряглись и потянулись к оружию, но тут же увидели, что это их братья из «Хезболла».
– Ноль-один!
– Засада!
– Аллах всемогущий! Они окружены!
К ним подбежали четверо арабов, запыхавшиеся и испуганные.
– Сигнал бедствия! Ноль-один! – задыхаясь, сообщил тот, у кого за спиной висел армейский передатчик. – Они успели только передать, что их окружили и взяли в плен люди из дворцовой охраны. Потом связь оборвалась! Они сказали, что их ждали!
Абу в тревоге повернулся к своему советнику:
– Как такое могло случиться?
Младший из четырех стоявших перед ними людей произнес:
– Оружие, которое для них приготовили – противотанковые ружья, С-4, боеприпасы, – все оказалось бракованным! Ничего не работало! А солдаты правительства сидели там и поджидали их! Их там ждали с самого начала!
На лице Абу проступила боль, смыв его обычную невозмутимость. Он кивком подозвал своего доверенного советника:
– Йа сахби, мне нужен твой мудрый совет.