Ульмигания

В. В. Храппа Литагент

Слушая доклад, он одновременно разрабатывал план нападения на Польшу и Поморье.

Куметис закончил говорить и помялся.

– Что еще? – спросил Крива.

– Этот витинг из вармов – Дилинг…

– Ну?

– Похоже, он причастен к смерти князя Рендала. Его видели в Твангсте с рутеном, христианином. С ними была одна из женно Рендала.

– Женно Рендала?!

Крива удивленно вскинул рыжие кустистые брови.

– Не та ли самая, из-за которой разгорелась свара между вармами и бартами?

– Та, Великий Жрец.

– Интересно…

Крива задумался, а куметис потел от страха, не зная как ему поступить – убраться потихоньку

или продолжать мести косицами пол перед Кривой?

– Так почему, ты говоришь, их еще не поймали? – будто очнувшись, спросил Крива.

У куметиса захватило дух.

– Он ловок, как ласка, – попытался оправдаться витинг. – В Твангсте отправились лучшие воины – из рода Вепря, но Дилинг с рутеном ушли.

– Где же они теперь?

Куметис, так и не поднявший глаз от земли, готов был зарыться в нее кротом.

– Пошел вон.

Крива сказал это, не повышая голоса, но куметис чуть не лишился чувств.

Он ушел, а Верховный Жрец опять задумался. То, что ему было известно о Дилинге, наталкивало на мысль, что и его приятель, пусть и слепой, а все же не из простых воинов. Нельзя ли их использовать на благо Ульмигании?

12

Та, кого куры считали живым воплощением богини Лаумы, поклявшейся мстить людям и богам за то, что ее когда-то обошли вниманием в пользу Лаймы, купалась. Вода была теплой и розовой от заходящего солнца. Тюлени, подныривая, игриво и нежно касались гладкой холодной шкурой живота и ног вайделотки, а стая лебедей, почтительно выгнув шеи, следила за тем, чтобы покой этой женщины не нарушили невзначай крикливые чайки или беспокойные нырки.

Вайделотка вышла на берег, откинула назад длинные волосы и подставила мягким лучам усталого солнца высушить капли влаги с сильного загорелого тела. Грудь ее была круглой и упругой с крепкими, как у девственницы, сосками. Живот без единой складки обтягивала тугая кожа. Тонкие ноги стояли на песке уверенно и надежно. Лебеди смущенно потупились, склонив к воде носатые головы, а бесстыжие тюлени поползли на пляж, лаская глазами свое божество. Совершенство ее тела было достойно их восхищения, и им не было дела до того, что ее густые волосы седы, лицо с жесткой линией рта не дает представления о возрасте, а полуприкрытые глаза стального цвета холодные, как у волчицы.

Тюлени любили вайделотку, и несколько из них уже поднесли к ее ногам крупных жирных лососей. Вожак стада – большой светло-серый самец, подобрался особенно близко и, задрав голову, потерся короткой щетиной морды об ее бедро. Вайделотка улыбнулась, села на песок и похлопала вожака по загривку. Он замурлыкал и попытался положить голову ей на колени. Но женщина вдруг оттолкнула его. Тюлени насторожились и, приподнимаясь на передних ластах, беспокойно завертели головами. Пляж был пуст, если не считать одинокого кабана, бродившего вдоль линии прибоя. Однако вайделотка нахмурилась, собрала рыбу, нанизав ее на прут, подхватила одежду и быстрым шагом направилась в дюны. Обеспокоенные тюлени дружно и шумно стали шлепаться в воду и отплывать от берега.

13

В овраге, зажатом двумя высокими насупленными дюнами, грозившими вот-вот проглотить истончившуюся полоску рощи и ручей, протекавший по дну расщелины в самом мрачном и холодном ее месте, они, наконец, нашли то, что искали. Дилинг знал, какие шторма бывают осенью на косе, и его удивила ветхость жилища. На курский манер, оно было укрыто звериными шкурами, но

его каркас составляли хлипкие жерди. Он окликнул хозяйку и, когда не получил ответа, заглянул в хижину. Из нее пряно пахнуло отваром трав. Глинобитный пол был чисто выметен. В очаге, обложенном валунами, тлели угли, не давая остыть висевшему над ними горшку. Стены были увешаны пучками травы и мешочками, в каких вайделоты держат снадобья. В самом высоком месте кровли, под аккодисом 36 , охрой были начертаны несколько рун. Ничего необычного или особенного, что давало бы повод отличить это жилье от хижин других вайделотов и бояться ее хозяйки так, как боялись куры, не было. Правда, у дальней стены на плоском камне, напоминавшем жертвенник, лежал гладко отполированный странно мерцающий янтарный шар размером с детскую голову. Дилинг даже хотел зайти, чтобы разглядеть шар – он никогда не видел таких крупных чистых кусков – но не решился. Дилинг с детства, как и все пруссы, старался держаться подальше и от вайделотов, и от их берлог.

36

Аккодис – дымовое отверстие в кровле, дымоход.

– Никого нет, – сказал он.

– Она где-то близко, – сказал Тороп. – Идет сюда.

Дилинг напряг слух, но ничего не услышал. А из-за деревьев действительно вышла высокая, прямая и тощая, как посох в ее руке, старуха в длинном, до земли, кое-как залатанном балахоне из грубой шерсти. Всклокоченные седые волосы ее были мокрыми, а лососи, которых она несла нанизанными на прут, дергались и били хвостами.

– Удачная рыбалка! – дружелюбно приветствовал старуху Дилинг.

Не обращая на него внимания, она прошла в хижину.

– Это тебя куры считают Лаумой? – спросил Дилинг у закрывшегося за ней полога.

Ему никто не ответил.

– Почтенная! – крикнул Дилинг. – Мы пришли к тебе с миром, что же ты нам не отвечаешь?

Шкуры на входе раздвинулись, оттуда высунулась сухая коричневая рука, и в лицо Дилингу полетела змея. Это было так неожиданно, что Дилинг едва успел выхватить меч и разрубить ее. В следующий момент из хижины показалась косматая голова, бросила взгляд холодных бесцветных глаз на извивавшиеся в траве половинки гадюки, потом на Дилинга.

Тот был в бешенстве, но сдерживался.

– Так-то ты встречаешь гостей…– сказал он.

Старуха кивнула и швырнула в него две гадюки. Одну Дилинг разрубил, но вторую не успел перехватить. Ее достал Тороп. Два раза свистнул в воздухе клинок его меча, и змея развалилась на куски чуть ли не над самой головой Дилинга.

Пока он решал: стоит ли дальше сдерживаться или сразу отрубить ведьме голову? – та двинулась к Торопу, с явным интересом вглядываясь ему в глаза. Подойдя вплотную, она повела рукой перед его лицом и, убедившись в том, что он слеп, спросила:

– Давно это у тебя?

Голос ее оказался неожиданно низким и хрипловатым.

– Недавно, – ответил Тороп.

– Мы из-за этого к тебе и пришли, – начал Дилинг.

– Ты говоришь не так, как наши витинги, и не так, как ляхи. Кто ты, чужеземец? – спросила старуха, не обращая внимания на Дилинга.

– Вы называете нас рутенами.

– Это заклятие, – сказал Дилинг. – Его наложил вайделот склавинов.

– Пусть он его и снимет.

– Он уже в краю предков.

– И кто же его туда проводил? – спросила вайделотка, по-прежнему вглядываясь в Торопа.