Улири

Коун Владимир

— Избавь меня от этих россказней, Халла. Все эти ваши… принципы… пережитки прошлого. — холодным голосом произнес он. — С этого момента, от тебя больше не требуется следовать им. Все, чего я жду от солдат, присягнувших мне, так это беспрекословного выполнения приказов! И уж, что мне абсолютно не нужно, так это, чтобы мои воины цацкались с этими недобитками… — Мер — хан указал пальцем на лежащего без сознания, Митранга.

Генерал вяло проследил за его рукой, а затем с грустью, вновь взглянул на бесчувственное тело Салхи. Глубоко вздохнув и, собирая воедино остатки

выдержки, он продолжил:

— Мы собирались использовать Митранга в качестве проводника. Он сам пришел к нам и предложил свои услуги. Рассчитывал выменять человека в обмен на свою жизнь и жизни сородичей, остатки которых также прячутся на этой планете.

— Вот значит, как… — лицо Мер — хана сначала удивленно вытянулось, а после, растянулось в злобной улыбке. Глаза ужасающе блеснули, — и он знает, где их найти? Хотя нет, не говори. Пожалуй, я догадаюсь сам. Они надеются укрыться на объекте Пларгов, не так ли?

* * *

Милина, тяжело опустившись, присела на самой верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж храма Пларгов. Выпрямив одну ногу, а другую согнув поближе к груди, она облокотилась спиной на каменную стену и устало прикрыла глаза.

Как ни странно, но вместо пронизывающего холода, твердое покрытие, наоборот, излучало приятное тепло и постепенно проникая в уставшие мышцы, помогало расслабиться. В следствии чего, ощущая нарастающую плавной волной сладостную негу, кронпринцесса Митрангов откинула голову назад и позволила себе на время забыться.

Дальше, вглубь необычного строения она не пошла. По-крайней мере в ближайшее время делать ей этого совершенно не хотелось. И не только потому, что она элементарно устала, но и из-за непреодолимого желания побыть некоторое время одной, наедине со своими безрадостными мыслями.

Несколько минут назад Милина обстоятельно разъяснила соплеменникам как не заблудиться внутри храма и где, какие помещения у него находятся. После чего, каждый из Митрангов самостоятельно отправился на поиски наиболее необходимо ему в данный момент. Кто-то целенаправленно разыскивать пищу, а кто-то медикаменты для многочисленных раненых. Многие же просто ни о чем другом, как об отдыхе, не мечтали и не спеша разбрелись в надежде поскорее обзавестись подходящим для желанной цели, местом.

В свою очередь, закончив с пояснениями и проводив взглядом последнего удаляющегося Митранга, кронпринцесса тяжело выдохнула. Прислонившись спиной к ближайшей опоре, она медленно опустилась вдоль нее вниз, постепенно снимая напряжение с уставших и дико разболевшихся, ног.

Первое, что она подумала, как только осталась совершенно одна, вот и все. Их долгое и опасное путешествие, наконец, закончилось. У них получилось. И теперь, оглядываясь назад и вспоминая события, связанные с ним, можно было смело заявить, что выжившие Митранги сотворили невозможное. Практически чудо. Ведь несмотря ни на что, они ни только сумели вырваться из, казалось бы, смертельной ловушки созданной хитрым, жестоким врагом, но и, самое главное, уцелеть…

Оставался только один вопрос. Является ли финал таким безоблачным на самом деле? Закончился

ли навалившийся на них кошмар?

По сути, именно осмысление свершившегося факта спасения должно бы принести облегчение, снимая груз ответственности и даря взамен удовлетворение от хотя и маленькой в масштабах войны, но все же, победы.

Как ей, так и остальным.

Да, к несчастью, спастись удалось не всем, а лишь малой части ее народа, но, те кто выжил, находились сейчас здесь, в безопасности. Под надежной защитой храма великих Пларгов. Где каждый из них, за долгое время, мог, наконец, вздохнуть спокойно. Ежеминутно не испытывая страха за сохранность собственной жизни и жизни своих близких.

Именно на такой исход рассчитывала кронпринцесса, когда впервые задумалась об опасном путешествии. Именно на такие эмоции. Но, вместо них, нечто странное, где — то в самой глубине подсознания, продолжало по-прежнему удерживать ее в напряжении, не отпуская и не предоставляя долгожданного покоя. А о каком-либо умиротворении речи вообще не возникало. Как не появилась и уверенность в том, что абсолютно все ужасы преследования позади.

Оставаясь в полном одиночестве и продолжая размышлять подобным образом, Милина пришла к выводу, что не испытывает ничего даже близко похожего на ожидаемые чувства. Совершенно. Вместо так нужного сейчас облегчения, она ощущала лишь предчувствие чего — то нехорошего и мрачного, витавшее совсем рядом, в попытках уличить момент для нанесения подлого удара.

И, отчасти, причина такого волнения ей была известна. А именно, Милине не давал покоя еще один вопрос — что дальше?

Стремясь сюда, в обитель Пларгов, подгоняемая нескончаемыми опасностью и страхом как за свою, так и за чужие жизни, она ни разу не задумалась о том, что произойдет, когда Митранги доберутся до желанного места. Когда окажутся здесь и войдут внутрь. Чего она добьется, собрав остатки измученной расы, в заброшенном здании некогда сгинувшей цивилизации? Что, после всех пережитых несчастий и ужасов она сможет предложить им в конце такого нелёгкого пути?

До настоящего момента она ни разу не задумалась над этим. Да и какой там! Ей не хватало времени, чтобы найти ответы даже для самой себя. Не сомневаясь ни минуты и не оглядываясь, практически без остановок, все последнее время она двигалась вперед, заботясь лишь о том, как спасти тех немногих, кто еще остался в живых. Стараясь быть сильной, уверенной для них. Не позволяя даже на миг потерять надежду и опустить руки…

Вот только… насколько она была права и готова, выбрав именно такой путь?

Без конца задавая себе одни и те же вопросы, Милина прекрасно понимала, что ответов на них у нее нет и навряд ли будут. Очевидным оставалось одно. То, что их ждет в ближайшем будущем, зависело полностью от них самих и от возможностей храма. В которые она хоть и слабо верила, но все же рассчитывала на них всем сердцем. Думать о том, что заключительная часть ее плана, возможно, не принесет ожидаемого результата, хотелось меньше всего. Тем более, что других вариантов своих будущих действий у нее просто не было.