Улири
Шрифт:
Мои обессиленные руки, плетьми висели вдоль тела, а кончики пальцев цепляли верхушки растений, которые встречались на пути. В ответ, те, по идее, должны были своими прикосновениями, вызывать у меня щекотливые ощущения, но я ничего подобного не чувствовал, настолько был измотан. В какой — то момент оцарапал ладонь о встретившийся по пути, кустарник. Его иглы, вместо лепестков, были такие острые, что легко распороли мне ладонь, едва коснувшись. Вслед за чем, тоненькая струя крови засочилась из рваной раны, но и этого я не заметил.
Вокруг будто выросла стена тумана, сквозь пелену
Все это время, внутри меня что-то присутствовало. Что-то, что настойчиво сопротивлялось этой мольбе. Какая-то, едва заметная, частица сознания, находясь где-то глубоко, все еще теплилась, вынуждая меня не сдаваться. Заставляя продолжать бороться с волной накатившей усталости и идти все дальше и дальше, шаг за шагом стремясь к свободе, при этом, абсолютно, не осознавая куда и зачем она мне. От чего, я просто продолжал переставлять ноги, словно бездушная машина, выполняющая компьютерную программу.
Внезапно прогремели оглушительные раскаты грома и непроглядную пелену передо мной, расчертили молнии, а сразу за ними, начался проливной дождь. Он, мгновенно, будто стеной, отгородил меня от окружающего мира и капли воды отчаянно забарабанили по лицу.
На один миг я замер, подставляя его под точечные удары влажных капель, наслаждаясь вызванными ими, расслабляющими ощущениями, пока, в итоге, не промок насквозь.
Замерев в таком положении, мне вдруг захотелось хотя бы на миг выбросить из памяти все, что со мной произошло в недавнем прошлом и я, забывшись, поддался мимолетной эйфории. Только выбраться обратно уже не смог. Все вокруг резко замелькало и закружилось после того, а мои ноги, не выдержав напряжения, разом подкосились. Дальше, я, теряя окончательную связь с внешним миром, рухнул на землю, уткнувшись лицом в мокрую почву.
Некоторое время, мое тело неподвижно пролежало в грязи. В течении которого, на него, сверху, падали сотни капель и превращаясь в брызги, разлетались в разные стороны. Но, позже, когда дождь закончился, а небо прояснилось, случилось то, чего я уже был не в состоянии осознать.
Земля разверзлась подо мной и проглотила мое бессознательное тело, как если бы это были зыбучие пески.
Еще, через мгновенье, на этом месте уже не было ничего, напоминающего о моем недавнем присутствии.
Мер-хан, неожиданно для присутствующих, появился в лаборатории и коротким движением головы дал понять, чтобы все немедленно покинули помещение.
Несколько ученных, что находились на тот момент внутри, послушно вышли вон, оставляя его наедине с только что доставленным телом Ригала.
Владыка Ксинхов спокойно подошел к возвышению, на котором лежал мертвый слуга и внимательно осмотрел его.
Тело, под воздействием окружающей среды, проникавшей внутрь доспехов через отверстие, оставленное клинком владыки, частично высохло. На губах сохранились капли крови, которые Ригал выплюнул в предсмертной агонии, а глаза, остановившись и замерев
Подойдя ближе, Мер-хан аккуратно снял с его головы шлем и бережно отложил в сторону. Затем, отступил назад и обошел тело вокруг, присматриваясь к нему и, как будто сомневаясь в своих будущих намерениях. Но, немного подумав, все же вернулся обратно, на этот раз приблизившись к мертвому Ригалу вплотную.
Быстрым движением он удалил с груди ученого часть доспехов, и тем самым, оголил ее. После чего, достал из кармана своего военного мундира, устройство, предназначенное для инъекции и положил на съежившуюся от воздействия кислорода, кожу.
Активировав прибор легким нажатием, Мер-хан сделал два шага назад и стал ждать, внимательно наблюдая за происходящим.
Острые иглы, бликуя от дневного света, мгновенно вонзились в кожу мертвого Ксинха и замерли в таком положении. Сквозь специализированные полости внутри, фиолетовая субстанция медленно покинула предназначенную ей емкость в устройстве и, одновременно полностью растворяясь, исчезла в кровеносных сосудах.
Выполнив свою задачу, иглы-щупальца тихо вернулись на свое место, после чего, прибор автоматически отключился.
Мер-хан, оставался неподвижен и сосредоточенно следил за реакцией мертвого организма, не желая пропускать любое, даже малейшее изменение в его состоянии. Если, как он думал, его расчеты верны, то с минуты на минуту должна начаться реакция, когда клетки, под воздействием препарата, регенерируя, перейдут из стадии покоя в состояние гиперактивности. Следствием чего, в теле Ригала вновь зародится жизнь.
Но, прошла одна минута, а следом и вторая. Бездыханное тело Ригала оставалось неподвижным и владыка, теряя терпение, снова приблизился к нему вплотную.
В очередной раз внимательно осмотрев своего мертвого слугу, он выпрямил один палец и выборочно надавил на различные участки кожи покойного, надеясь получить ответную реакцию. Но, к его негодованию, ничего не изменилось. Единственное, подтвердилось очевидное, плоть, которой он касался, оставалась все также мертва.
Разочарованно захрипев, Мер-хан с силой ударил в стоявшее рядом оборудование. От чего, хрупкий корпус, под воздействием огромной силы, заискрив, разлетелся на множество осколков. В ярости, повелитель Ксинхов перевернул помост, на котором лежало мертвое тело и одним ударом ноги раздавил Ригалу череп.
Зло выдохнув и резко развернувшись вокруг своей оси, разъярённый и взбешенный, он широкими шагами покинул лабораторию.
Выскочив в коридор, он едва не сбил одного из ученых, ожидавших там. Не обратив на слугу никакого внимания и ведомый своими мрачными мыслями, он устремился в глубь перехода, который должен был вывести его к тронному залу.
В свою очередь, полагая, что их повелителю больше не требуется лаборатория, Ксинхи-ученые, выждав немного для верности, принялись возвращаться обратно. И как только последний из них скрылся в глубине помещения, автоматическая дверь, издав мягкий, шуршащий звук, плавно вернулась в закрытое состояние.