Улири

Коун Владимир

Наблюдая это мерзкое зрелище, Халла применял значительные усилия по сохранению выдержки и сдерживанию завтрака, рьяно рвущегося наружу.

Все началось час назад, когда Мер-хан сообщил, что ждет его и других командующих высшего военного совета в лаборатории, занимающейся усовершенствованием защитных доспехов. Повинуясь его зову, офицерские чины разнообразных родов войск великой армии незамедлительно прибыли в назначенное повелителем место. Там уже ожидала группа специально отобранных солдат, подчинявшихся непосредственно повелителю и отвечающих за

безопасность объекта.

Взяв генералов в кольцо, охрана лаборатории сопроводила их в закрытое для непосвященных глаз, крыло дворца, о котором ранее было известно только представителям ближайшего круга Мер-хана и нескольким ученым.

Оказавшись непосредственно в лаборатории, командующие обнаружили громадное количество исследовательского оборудования различной принадлежности и нескольких ученых, работающих каждый в своей сфере. Но, больше всего, их внимание привлек огромный прозрачный куб, расположившийся в самом центре таинственного помещения.

Его конструкция имела достаточно внушительные размеры и изнутри представляла собой что-то вроде операционной со специализированным оснащением и всевозможными инструментами. Помимо всего прочего, в самом центре возвышался помост около метра в высоту. Его использовали для размещения испытуемых.

Рядом с необычным строением ожидал Мер-хан.

Заметив вошедших, он сделал рукой движение, приглашающее генералов подойти ближе. Они незамедлительно выполнили его волю и выстроились вдоль стены из стекла. Как только все приготовления были окончены, один из ученых, получив одобрение их общего господина, приступил к осуществлению задуманного эксперимента.

Внутрь куба стали заводить Ксинхов и, по очереди, укладывать на помост. Следом, каждый получал инъекцию препарата, который, как заранее пояснили генералам, являлся неотъемлемой частью использования новых доспехов.

Законы этой расы запрещали участие Ксинхов в подобных опытах на живых организмах, но ради проведения данного исследования, Мер-хан предал заветы предков и приказал доставить заключенных из ближайших тюрем. В основном это были нарушители воинской дисциплины, либо особи, проявившие трусость на поле боя. Данные поступки у Ксинхов считались преступлением и жестоко карались, навсегда оставляя на провинившемся несмываемое пятно позора. Но, никогда не стоили ему жизни.

С момента своего появления после, как всем казалось, смерти, Мер-хан стал считать иначе. Теперь любой дрогнувший во время битвы воин считался предателем заслуживающим, по его мнению, только одного — смерти. А участие в эксперименте для таких особей, должно было быть своего рода искуплением.

Находясь в безвыходном положении, осужденные солдаты не сопротивлялись, но, быстро выяснилось, что организмы Ксинхов не выдерживают вызываемых препаратом нагрузок. Все они, после введения инъекции, погибали в страшных мучениях.

Наблюдая за процессом и Мер-ханом, все это время, Халла заключил, что владыку совершенно не трогает такой поворот событий. Повелитель настойчиво, раз за разом, продлевал эксперимент.

Безразлично реагируя на очередного погибшего, а, затем, так же, цинично, отдавая команду к продолжению опытов на следующим заключенном.

Да, они все еще оставались преступниками, но, в сложившейся ситуации, по мнению самого Халлы, даже наличие этого факта, не оправдывало столь жестокого обращения с собратьями по крови. В итоге, после гибели седьмого солдата, Халла не выдержал.

— Владыка, — он осторожно приблизился к Мер-хану, который стоял чуть впереди. Не громко, чтобы не слышали остальные генералы, Ксинх продолжил, — возможно стоит прекратить на сегодня? Очевидно, технология нуждается в доработке…

Он не успел закончить мысль. Повелитель Ксинхов резко повернулся, и воин мгновенно ощутил неприятные прикосновения, словно его горло сдавили чьи-то холодные пальцы. Именно словно, ведь Халла прекрасно видел, что руки Мер-хана на самом деле его даже не касались.

Пустые, черные глаза повелителя не отрываясь, надменно смотрели на слугу, чье горло медленно сдавливалось. Металлические пластины доспехов, подчиняясь его воле, с легкостью смялись. А рваные края, в последствии соприкоснувшись с кожей, только добавили воину болевых ощущений.

Опасаясь за свою жизнь, Халла захрипел и инстинктивно задергался в отчаянных попытках освободиться. Но, даже не смотря на свою, достаточно серьезную физическую силу, сделать этого не смог.

Мер-хан какое — то время равнодушно наблюдал за его действиями, но, лишь до тех пор, пока сопротивление Халлы не стало ослабевать. Заметив это, владыка отвел свой взгляд. После чего, командующему сразу же стало легче и, сделав глубокий вдох, он закашлял.

Владыка Ксинхов отвернулся от него и вновь обратил внимание на стеклянную стену, по другую сторону которой, продолжали проводиться ужасающие эксперименты.

Стоявшие рядом с ним генералы, не успев до конца осмыслить произошедшее секунду назад, боязливо переглянулись.

— Ты можешь уйти, — безразлично произнес Мер-хан, — раз настолько слаб, что не в состоянии смотреть на это. Но больше не позволяй себе думать, что можешь указывать мне что делать! Тебе и всем остальным нужно уяснить одну простую истину. Тот, кто погибнет здесь сейчас или позже — это цена. Цена, которую нашему народу необходимо заплатить за свое перерождение.

И, когда это произойдет, а это произойдет, мы уже не будем просто великими Ксинхами, мы станем богами! Ради достижения этой цели, я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути, запомни это!

Закончив, Мер-хан легким движением головы подал знак очередному солдату, ожидавшему перед входом в камеру, проходить внутрь.

В глазах бедняги лишь мельком, на секунду, проскользнуло ощущение безнадежности, но он быстро взял себя в руки и послушно кивнул в ответ своему господину. После чего, сделал вперед несколько шагов и приблизившись вплотную ко входу в куб, набрал на дисплее необходимые символы, отреагировав на которые, дверь бесшумно открылась.