Уличные букмекеры
Шрифт:
– Я же говорил Артур, что новая схема сработает. Посмотри, что было сегодня, как мы все грамотно и рационально составляли, такими темпами мы выйдет на уровень серьезной компании. – сказал Николай, упаковывая пачки с талонами.
– Я вам ребята так скажу, все эти люди они…
– Эу! – раздался крик, перебив речь Николая.
Из тени площадки вышли три черта, одетые во все черное и с босяцкой походкой двинулись к букмекерам.
– Ну, здорово пацаны, это вы здесь ставки варите? – сказал человек из толпы, держа руки в карманах.
– А тебе какое дело? – сказал Артур, подойдя ближе.
– Ну как это какое? Вы хрен пойми кто, заявляетесь на площадку. Не спросив разрешения, не поинтересовавшись у старших. – спокойным голосом ответил черт из толпы.
– «Старшие»?
– Кто вы? – спросил Николай.
– Послушайте, я вижу, парни вы нормальные, мы вам предлагаем лучший вариант развития ситуации. Вы отдаете нам все, что у вас на столе, и мы расходимся миром. – Сказал черт из толпы, проигнорировав вопрос Николая.
Демьяненко поднапрягся, у Артура наблюдалось регулярное сжатие кулаков, а Николай сохранял невозмутимость, которая удачно скрывала страх и панику. Николай держал Арсения в стороне, Сеня пытался подойти ближе и как-то высветится, но Радольский отталкивал его, он не хотел, чтобы Сеня пострадал, ведь ему было всего 17 лет, а этим упырям лет по двадцать – двадцать пять. Обстановка все более приобретала накаленный характер.
– А я предлагаю тебе развернуться и петлять отсюда на три стороны. – сказал Артур, толкнув «главного» из их толпы.
Артуру тут же прилетает кулак в челюсть, Артур был крепким мудилой, он не упал, а слегка пошатнулся и нанес ответный удар. В месиво влетели Николай с Демьяненко и остальные два черта. Завязалась драка. Она длилась не долго, букмекеры смогли одолеть чертей и отделались лишь разбитыми носами и несколькими синяками. Артур добивал последнего, а остальные уже дали по газам. Наконец последний черт смог вырваться и принялся догонять своих.
– Идите в жопу! Суки уродливые! – прокричал Артур с тяжелой отдышкой, упираясь руками в колени.
Николай опирался на стол и отхаркивал кровью. Демьяненко, сидя потихоньку приходил в себя, а Арсений стоял в сторонке и в панике наблюдал за всем этим.
– Твою мать, они суки мне нос сломали – сказал Демьяненко, останавливая кровь, льющуюся из носа.
– Наверх голову задери. Нужно выпить, вставайте, пойдем в паб.– сказал Николай, отходя от стола.
Николай забрал всю прибыль со стола и засунул в небольшую поясную сумку. Чуть прихрамывая, он двинулся вместе с букмекерами в паб. Букмекеры распахнули дверь в паб и все подбитые упали на дальний стол у окна. К ним сразу же подбежал Михаил Глебович и со всей тревожностью начал расспрашивать парней о случившимся.
– Мать моя… Это кто вас так отделал? – с растерянным видом сказал Михаил Глебович.
– Михал Глебыч, виски выпить, налейте! – с небольшой отдышкой сказал Николай.
– Что произошло, Коля?!
– Я прошу, Михаил Глебович, налейте нам. – с агрессией ответил Николай.
Михаил Глебович недовольно покачал головой и двинулся к барной стойке за бутылкой дешевого скотча.
– Саня, ты когда-то говорил, что хорошо общаешься с парнями из бойцовского клуба? – спросил Николай.
– Да, я даже занимался там какое-то время.
– Нужно подтянуть их, созвонись с ними, скажи, что мы предлагаем хорошие деньги за защиту.
– Защиту?! На какой хрен она нам сдалась? Мы можем сами за себя постоять! – недовольно произнес Артур.
– Когда мы откроем точки на других улицах – для многих это будет легкой наживой. Если такое случилось на второй игре, то и случиться в следующих. И я не потерплю что бы, какая-та шпана – вот так вот просто грабила нас.
Михаил Глебыч поднес бутылку со стаканами разлил по ним пойло и спокойно отошел.
– И еще… Нам нужно больше людей, Артур собери всех из университета, кому доверяешь, и приведи их завтра сюда, в часов пять.
– Ха! Да я там практически никого не знаю, о доверии я вообще уже молчу.
– Нее-т, ты говорил про какого-то американца, который с тобой на какую-то олимпиаду ездил, ты говорил, что он хорошо считает и варит в экономике, и вы с ним более-менее в ладах.
– А, Сэм что ли? Не знаю Коля, он странный какой-то.
– Приведи его завтра сюда, посмотрим.
Букмекеры чокнулись бокалами, и выпили шоты.
– Я пойду, у меня голова кружится, завтра всех жду в пять часов, здесь.
Николай попрощался с друзьями, вышел из паба и, закурив сигарету, двинулся домой. Радольский шел с разбитым носом и бровью, кровь которого застывала от холода, это действительно было самое холодно лето за многие десятилетия. Николай находился в полном смятении, эта потасовка сильно напрягала Радольского, он ощутил страх, что может потерять все, даже если это и ничтожно маленькое начало. Он раздумывал над тем, что бы было, если они не вывезли в драке, что, если они бы забрали все их заработанные деньги за этот крупный матч. На улице стало еще холоднее, поднялся ледяной ветер, благо Николай уже дошел до дома и поднялся в свою квартиру. Николай жил со своей матерью в обычной двухкомнатной квартире с частыми протечками и с ужасной подачей газа. Старая, деревянная, еще с советских времен мебель, жесткие диваны, скрипящие столы и стулья. В общем, типичная постсоветская квартира, антураж которой дополнял пыльный ковер на стене. Николай разулся и направился к своей комнате, проходя мимо кухни, его окликнул женский голос. Это был звонкий, четкий, не сильно громкий окрик. Николай остановился и повернул голову в сторону кухни. Из кухонного коридора вышла мама Николая – Анастасия Радольская. Женщина, невысокого роста, с длинными, заколотыми волосами и одним выпущенным локоном, в старом потертом халате, ей уже было почти за пятьдесят. Анастасия Радольская – человек, которого можно охарактеризовать одним словосочетанием – «Сильная женщина», да это банально, но других слов было невозможно подобрать. Когда Николаю было шесть лет, из их семьи ушел отец, а точнее променял воспитание сына на бутылку со стаканом – что очень сильно ударило по Коле. Для него – уход отца из семьи был самым настоящим ударом в сердце и неокрепшее сознание малолетнего мальчугана. Наступили трудные времена, и матери Николая пришлось вкалывать на двух работах, чтобы хоть как-то прокормиться. Ранним утром, она вставала в пять утра и отправлялась на работу. Она работал в Ливерградской типографии, с шести до двух – она отвечала за распределение печатных статей, книг, штампов и все в этом духе. После, она шла в пекарню, которая находилась в пару кварталов от типографии, где она занималась выпечкой хлеба. Она поздно приходила домой и была абсолютно без сил, уставшая с засыпанными глазами. У неё толком даже не было времени на себя, но несмотря на это – Анастасия от природы имела очень симпатичную внешность, поэтому в косметике она не нуждалась. Когда Николай оканчивал школу, положение их маленькой семьи понемногу стало улучшаться. Анастасию повысили по должности в типографии, и необходимость подрабатывать в пекарне сразу исчезла, как и глубокая финансовая пропасть в семьи Радольских. Они не разбогатели, но стали жить значительно лучше, чем раньше. Когда Анастасия окликнула его, у Николая не было особого желание общаться с матерью из-за произошедшего некоторое время назад, да и вообще из-за их отношений друг с другом. Их отношения – довольно сложная штука, у них не было особой близости, как мать и сын, не было, понимая «любимый сынок» и «любимая мама» – грубо говоря, они были сожителями. Как-то жили спокойно в мире и согласии, они любили друг друга, но это была тусклая любовь, которую они никогда не показывали. Николай вырос в неполной семье, без должного воспитания.
Коленька! Что с тобой? Коля! – тревожно сказала Анастасия, быстро подбежав к Николаю.
– Нечего. – произнес Николай, с отмахом руки.
– Коля, господи, кто это тебя?! Сынок, надо обработать побои! – Анастасия хватает и дергает плечо Николая – Коля, ну ради бога!
– Да нечего со мной не случилось. – крикнул Николай, вырвавшись из рук матери и закрывшись в своей комнате.
В дверь раздавались стуки и постоянные выкрики, которые Николай игнорировал:
– Коля! Открой! Я прошу тебя!