Улица роз
Шрифт:
— Понимаю, — произнесла Грейс, глядя на него. — То есть… — Она замолчала и сделала еще один громкий вздох, подняв руку к шее. — Спасибо. Вы и представления не имеете, насколько мне лестно ваше приглашение. Но, к сожалению, я пока к этому не готова.
Это был честный ответ.
— А когда вы будете готовы?
— Я… не могу сказать. Я лишь на днях подала на развод. И думаю, будет неправильно видеться с кем-нибудь, пока я не стану свободной по закону. — Грейс отвела взгляд. — Думаю, вы слышали о моем муже?
— Я буду ждать, Грейс, а я мужчина терпеливый, — медленно кивнул Клиф.
Их
— Тебя что-то беспокоит, — проговорил Джек, откидываясь на спинку дивана в комнате Оливии.
Он сидел перед телевизором с большим экраном. Они с Оливией всегда встречались вечером по вторникам. В этот раз Оливия пригласила его поужинать и заодно посмотреть фильм «Новые сыщики» по каналу «Дискавери». Недавно они договорились по очереди покупать еду. На этой неделе была очередь Оливии, и она приготовила запеченного цыпленка, который был достоин кулинарной награды. Джек же обычно приносил еду из ресторана.
— О чем ты, я не пойму? — пожала плечами Оливия.
— Ты и слова не сказала за весь вечер.
Оливия вздохнула и положила руку ему на плечо. Этот день был памятным для Джека — ровно девять месяцев назад он вошел в зал заседаний Оливии. В поиске новой темы для местной газеты он отправился на заседание суда по разводам. Джек по собственному опыту знал, что последует далее, и стал ждать. Но Оливия удивила его. Молодая пара — Ян и Сесилия — стояла перед ней вместе со своими адвокатами. Очередной развод, два человека с разбитым сердцем. Им было очень больно, Джек видел это и сдавался вопросом, заметил ли их состояние кто-нибудь еще. Он полагал, что все вовлеченные в судебный процесс слепы к чувствам людей, чья жизнь потерпела крах.
Рэндаллы потеряли новорожденную дочь, вспомнил Джек. Они просили Оливию аннулировать их добрачный контракт, чтобы подать на развод. Однако Оливия отклонила просьбу и, по существу, удержала их от развода. Колонка Джека в те выходные воздала Оливии должное за храбрость.
Оливия не оценила нежелательное внимание, но все равно простила Джека. И спустя месяцы он узнал Оливию Локхарт. Они стали близки, и он начал надеяться, что у их отношений есть будущее.
— Так ты скажешь мне? — спросил он, размышляя, не придал ли он ее молчанию большее, чем требовалось, значение.
Этим вечером и у него был повод тревожиться, но пока Джек не решился на откровенность.
— Я беспокоюсь за Джастин, — спустя минуту ответила Оливия.
— Что с ней?
Насколько Джек знал, дочь Оливии была влюблена в своего мужа-рыбака.
— В прошлую пятницу она обедала с Уорреном Сагетом.
— С Уорреном?
Джек никогда не понимал, что дочь Оливии нашла в земельном застройщике. Теперь, когда Джастин вышла замуж за Сета, он надеялся, что Уоррен быстро найдет ей замену.
— Ты слышала об этом, или Джастин сама рассказала?
— Я слышала, — проговорила Оливия и прикусила нижнюю губу. — Джастин не слишком откровенничает со мной. — Она обеспокоенно посмотрела на Джека. — Думаю… она сожалеет, что вышла замуж за Сета.
Это было серьезно. Джек сел ровнее и нахмурился, пытаясь придумать
После развода родителей Эрик не захотел иметь ничего общего с отцом. Джек не мог винить мальчика, но очень из-за этого переживал. Теперь, спустя семь лет, благодаря поддержке Оливии Джек восстановил отношения с сыном.
У Оливии и ее дочери тоже было непонимание, только совершенно по другому поводу.
— А ты спроси ее, — посоветовал Джек. — Она, вероятно, все объяснит тебе.
— Я не могу… — резко мотнула головой Оливия. — Джастин взорвется из-за моего вмешательства. Я не решусь сказать ни слова, пока она сама не поднимет эту тему. И не хочу, чтобы она знала, что я слышала о ее обеде с Уорреном, — она обвинит меня в том, что я слушаю сплетни. — Оливия спустила с дивана ноги и наклонилась вперед. — Как может быть такое — в суде я принимаю решения, которые влияют на будущее нашего общества, но не могу открыто поговорить со своей дочерью?
Точно такой же вопрос задавал себе Джек относительно своего сына. Каждую неделю он писал о важных вопросах в газете «Хроники Кедровой Бухты», не боясь открыто высказывать свое мнение. Но стоило заговорить с собственным сыном — и уверенность бесследно исчезала. Джек боялся сказать слишком много или слишком мало, боялся, что его слова прозвучат осуждающе или равнодушно.
— Сегодня звонил Эрик, — невесело проговорил Джек. — Он был расстроен, и я не знал, что посоветовать ему. Он обратился ко мне с проблемой, и я должен был суметь помочь ему.
— А что за проблема?
Оливия знала, что для Эрика обратиться к отцу было настоящим прорывом. Когда Джек не ответил, Оливия провела рукой по его спине.
— Джек?..
— Девушка, с которой живет Эрик, беременна.
— Они не предохранялись?
— Нет. Эрик не видел в этом необходимости.
— Я не понимаю, почему молодые люди не могут занести малыша, если они не предохраняются? — тихо засмеялась Оливия.
— Эрик в детстве перенес рак, а лекарства и различные процедуры сделали его стерильным. Доктора сказали нам об этом много лет назад.
— То есть выходит, что ребенок не его? — нахмурилась Оливия.
— Эрик знает, что не может иметь детей. — Джек устало потер глаза.
— О, милый…
Джек хотел посоветовать сыну что-нибудь полезное, но у пего не нашлось слов ни ободрить его, ни подсказать ему правильное решение. Он повесил трубку с чувством, что в очередной раз подвел Эрика.
Галерея на Харбор-стрит была пустынна. Пользуясь передышкой, Мэрилин прошла в заднюю комнату, чтобы выпить чашечку кофе. Выходные обычно тянулись медленно, особенно осенью. В летние месяцы галерея была притягательным местом для туристов и поток посетителей не ослабевал. Мэрилин радовалась временному затишью, приходящему с осенью, и тем более потому, что скоро начнется рождественская лихорадка. К ней уже начали потихоньку готовиться.