Улица Райских Дев
Шрифт:
Ярко-синее небо сияло над Каиром, начал задувать хамсин. Улиц была наполнена запахами кухни, человеческого пота, навоза и гирлянд жасмина.
Пройдя мимо дверей множества лавчонок, куда прохожие ныряли как в темные разбойничьи пещеры, Амира нагнулась и постучала в дверь под небольшой аркой. Ей открыла дочь Кетты. Мать умерла, и дочь унаследовала все ее искусство и имя «Кетта» – так повелось со времен фараонов.
Войдя в темную комнату, Амира прошептала:
– Мир и благословение Божье на этот дом! И Кетта ответила ей:
– Мир
В комнате астролога было много амулетов, астрологических карт и таблиц, перья и чернила. Амира была в таком помещении впервые и думала увидеть там кошек: «Кетта» значит «кошка», и астрологи считают, что ведут свой род от священных кошек. Но никаких животных в доме не было.
Закипела вода в старом горшке, Кетта заварила чай и усадила Амиру за столик. Она взяла ее руки в свои и стала разглядывать линии на ладонях.
– Под какой звездой вы родились, саида? – спросила предсказательница.
– Я не знаю, почтенная, – ответила после некоторого колебания Амира.
– А в каком лунном доме?
– Тоже не знаю.
– Под какой звездой родилась ваша мать?
– Я ничего не знаю о своей матери.
– Тогда я не могу предсказать вам будущего, – сказала прорицательница. – Для этого надо знать прошлое.
– Я не об этом прошу вас, – возразила Амира. – Мне снится сон, растолкуйте мне его. Снится прекрасный мальчик лет четырнадцати, он кивает мне и улыбается, и я просыпаюсь радостная и счастливая. Лицо его мне незнакомо.
– Ну что ж, давайте посмотрим, саида.
Кетта налила Амире чаю, и когда та допила до дна, предсказательница вынула чайную ложку и стала встряхивать чаинки, оставшиеся на дне. Она три раза повернула чашку кругом, высыпала чаинки на блюдце и начала разглядывать их. В комнате воцарилось молчание, только слегка постукивал ставень. Амира с нетерпением вглядывалась в морщинистое лицо Кетты, но оно оставалось непроницаемым.
Наконец предсказательница оторвала взгляд от чайных листьев и обратила лицо к Амире:
– Этот мальчик – реальное лицо, саида. Из вашего прошлого.
– Кто же он? Жив ли он?
– Когда вы вспоминаете прошлое, саида, не представляется ли вам какое-нибудь здание?
– Я часто вижу во сне прямоугольный минарет.
– Может быть, это минарет мечети Аль-Назир Мухаммеда на улице Аль-Муиз?
– Нет. Я знаю, что этот минарет—не в Каире, а где-то очень далеко от Египта. Я так чувствую.
Кетта снова вгляделась в чайные листья и задала вопрос:
– Вы – вдова, саида?
– Много лет. Но все-таки кто же этот мальчик? Мой брат?
– Саида, – сказала Кетта, – это не брат ваш, а жених.
– Этого не может быть! Я никогда не была помолвлена.
– Вы были помолвлены с этим юношей много лет назад, вы должны были выйти за него замуж.
– Но я ничего не помню.
Кетта отставила чашку и блюдце и дала Амире маленькую бронзовую пиалу, велела
– Вам надо предпринять путешествие, саида, – сказала она.
– Куда же?
– На Восток. Там находится ваш бывший жених. Вы не соединились с ним в былые годы, ваша судьба свернула с предназначенного пути.
– Тогда, значит, мне действительно снилось то, что случилось со мною в детстве. Наверное, мы ехали с матерью через пустыню к моему жениху, а кочевники напали на нас.
– Да… Вам суждена была иная жизнь, саида.
– Что же мне теперь делать?
– Юноша кивает вам, зовет вас. Поезжайте на Восток.
– Но куда же?
– Простите меня, саида, этого я не знаю. Посетите священную Мекку, и, наверное, Господь наставит вас.
Амира покинула узкие, грязные улочки Старого города и оказалась в центре, где лился поток автомобилей, а прохожие носили не галабеи и мелаи, а джинсы, шорты и европейские платья. На рекламном щите на площади Освобождения красовалась блондинка в белом купальнике, потягивающая из бутылочки кока-колу, а на афише кинотеатра «Рокси» был объявлен новый фильм Хакима Рауфа с участием Дахибы и Камилии Рашид. Поток пешеходов лился через мост Тахрир, в начале которого стояли статуи каменных львов. Амира остановилась на мосту, глядя на течение Нила; бросив взгляд на берега реки, она вспомнила, что каирцы празднуют сегодня Шамм эль-Нессин – праздник Начала Обоняния Ветра. В этот праздник горожане собирались семьями, купались; случалось, что во время этих пикников люди тонули.
В этих толпах горожан, думала Амира, находится, может быть, ее давний суженый, а может быть, она и встречала его не раз на улицах города. А он – помнил ли он все эти годы свою девочку-невесту, мечтал ли о ней или, может быть, даже пытался ее найти?
Если она найдет его, она узнает, кто она такая, найдет ключ к своему прошлому. Но как его найти?
– Я помогу тебе, Захра! – сказал Захария, доставая из печи большой котел с вареными яйцами и ставя его в раковину.
– Спасибо, молодой хозяин, – растроганно отозвалась Захра, – я правда чувствую слабость, это от погоды, завтра я буду в порядке.
Кухня была полна детей, которые усердно разрисовывали яйца.
Вдруг заплакала шестилетняя Асмахан, старшая дочь Тахьи, следом восьмимесячные двойняшки Омара от второй жены Налы.
– Успокойтесь, дети, – сказала Тахья и строго посмотрела на виновника смятения, десятилетнего Мухаммеда.
– Не брани мальчика, Тахья, – недовольно сказала Нефисса и дала Мухаммеду шоколадку. – Это Асман виновата.
Вторая жена Омара Нала строго воспитывала своих четверых детей, но Мухаммеда, сына Ясмины, нещадно баловала его бабушка Нефисса.