Улица Ангела

Пристли Джон Бойнтон

Дети мистера Смита и вправду были для него «чужестранцами» — не просто потому, что принадлежали к другому поколению, но еще и потому, что они принадлежали к поколению, которое жило в другом мире. Мистер Смит был в полном недоумении, потому что подходил к ним с меркой, которой они не признавали. Они были продуктом новой культуры, детьми послевоенной эпохи. Они выросли под шум «фордов», кативших по улицам, а с тех пор эти «форды» уже успели скатиться в мусорную яму и с ними вместе весь груз идей, все еще составлявших высшую ценность для мистера Смита. Они были детьми универмагов Вулворта и кинематографа. Их кругозор был и шире и в то же время уже кругозора родителей.

Они были менее англичане, более космополиты. Мистер Смит неспособен был понять Джорджа и Эдну, но множество юношей и девушек Нью-Йорка, Парижа и Берлина поймут их с первого взгляда. Манеры Эдны, ее гримасы и жесты были модным в то время подражанием одной обамериканившейся польской еврейке из Голливуда, которая накладывала свой штамп на юных девушек всего мира. Пристрастие Джорджа к машинам, его папироска, опущенные веки, гладкие, блестящие волосы, его галстуки, ботинки и костюмы, манера управлять автомобилем или танцевать, его отрывистая речь, его безграничное равнодушие ко многому — все это было типично, все это можно было встретить на улице любого американского города или европейской столицы…

Миссис Смит принесла обед Джорджу, а минуту спустя и сам Джордж пришел сверху из своей комнаты, опрятный, лоснящийся после умывания, с приглаженными волосами.

Он был красивее, лучше сложен и крепче, чем отец в его годы. Он вообще больше походил на мать, хотя в нем не чувствовалось такого полнокровия, такого обилия жизненных сил. Мать казалась налитой румяным соком, а он был сухощав и бледен. И хотя Джордж был красивый юноша с легкими и быстрыми движениями, цветение молодости было в нем заметно не более, чем в мистере Рональде Мальбро и ему подобных на экране. Словом, он был слишком старообразен для двадцатилетнего английского юноши. Казалось, американизированный мир, который Джордж, вырастая, открывал вокруг себя, сумел перенести в Северный Лондон климат Америки, который сушит и старит людей.

— Как ты поздно сегодня, Джордж, — заметил отец.

— Занят был, — коротко ответил Джордж, уписывая свой обед быстро, энергично, но без всяких признаков удовольствия. Помолчав несколько минут, он продолжал: — Какой-то парень привез продавать старую машину «ламбден», двенадцатисильную. Я бы мог купить ее за пятнадцать фунтов. И она не в таком уж плохом состоянии. Нужно поставить новые свечи, новое магнето, переменить тормозную ленту и подправить дифференциал да почистить ее всю — и машина будет в полном порядке. Можно ехать на ней куда угодно. Я уже подумал было, не продать ли мой старый мотоцикл да прицениться к этому «ламбдену».

— Вот было бы хорошо, Джорджи! — воскликнула миссис Смит. — Ты бы мог возить нас всех за город. Представляешь себе, папа, — вдруг мы шикарно катим в собственном автомобиле! Да и, кроме того, я терпеть не могу твой вонючий и трескучий мотоцикл. Они противные, эти мотоциклеты, и небезопасные к тому же. Отделайся ты от него, Джорджи, покуда он тебя не прикончил.

— Хорошо бы, конечно, завести автомобиль, — сказал Джордж. — Но и мой старый мотоцикл летит как птица. Этому «ламбдену» далеко до него! Нет, я расстанусь с ним только тогда, когда мне удастся достать что-нибудь первоклассное. И не беспокойся, папа, я сгоряча ничего делать не буду. Пока мне это не по карману. А машину «ламбден» Баррет все-таки купит. Мы ее приведем в порядок, подновим, покрасим и выгодно продадим. Но и с этим мы тоже спешить не будем, так что, когда мы ее починим, я вас обоих прокачу, куда захотите, стоит вам только слово сказать.

— Мы съездим в Брайтон, в гости к тете Фло! — воскликнула миссис Смит, и

глаза ее засияли при мысли о поездке за город. — Так смотри же, Джорджи, милый, не забудь, что ты обещал старушке матери! А то будешь, пожалуй, все время катать в нем только своих девчонок. Надо иной раз и мать побаловать, Джорджи. Ей тоже хочется покататься в автомобиле не меньше, чем всякой другой.

— Ладно, — сказал Джордж весело и встал из-за стола.

— Погоди, есть еще пудинг.

— Нет, не хочу, обойдусь сегодня без пудинга. Я так наелся, что смотреть больше ни на что не могу. И кроме того, я тороплюсь.

— Опять! — воскликнула мать. — Никогда дома не посидит! Куда ты?

— Ухожу.

— А куда?

— Да просто пойду пошляться с товарищами.

Мистер Смит посмотрел на него с некоторой суровостью. Он решил, что пора и ему сказать свое слово.

— Погоди минутку, — начал он резко. — Можно узнать, что это, собственно, значит «пошляться»?

Джордж стоял, постукивая по столу своей папиросой. Он казался сейчас чуточку моложе, чуточку менее самоуверенным.

— Я еще и сам не знаю: может, пойдем в одно место, а может, в другое. Сыграем партию на бильярде в клубе, или пойдем в кино, или махнем на второй сеанс в Финсбери-парк. Зависит от того, как решат все. И ничего дурного в этом нет, папа. — Он закурил.

— Разумеется, нет, — сказала миссис Смит. — Отец вовсе и не говорил этого.

— Не говорил, — медленно подтвердил мистер Смит. — Иди гулять, Джорджи, только возвращайся не поздно. Но я хотел потолковать с тобой о другом… — Он сделал паузу. — Мне известно, что тебя встречали уже раза два с этим беспутным малым, расфранченным букмекером, — как его? — да, Шендоном. Так вот что, Джордж: держись от него подальше. Я в твои дела не вмешиваюсь, ты знаешь. Но у этого парня худая слава, и я не хочу, чтобы моего сына видели в его обществе.

— Шендон мне не друг, — возразил Джордж, вспыхнув. — Я с ним компании не вожу. Он иной раз заходит в гараж, только и всего. Он приятель Баррета.

— Если хоть половина того, что я о нем слышал, правда, — заметил мистер Смит, — так от этого парня добра не жди. И ты держись от него подальше, Джордж, понимаешь?

— Первый раз об этом слышу, — сказала миссис Смит, строго посмотрев на сына.

— Ладно, папа, — пробормотал Джордж, кивнув головой. — Ну, до свиданья, мама. — Он вышел из комнаты.

Миссис Смит тотчас унесла грязные тарелки на кухню и, вернувшись минут через пять в столовую, застала своего супруга с книгой в руках — это был сильно потрепанный детективный роман, неизвестно как сюда попавший. Мистер Смит не читал, а только подозрительно на него поглядывал. Миссис Смит положила перед собой вечернюю газету, заглянула в нее раз-другой, потом несколько минут слонялась без дела по комнате, потом снова прибегла к радио, но оно выпустило опять какого-то речистого джентльмена. Выключив его, миссис Смит достала с книжного шкафчика пару рваных носков и моток штопальных ниток, неодобрительно осмотрела их, потом через стол бросила взгляд на мужа и сказала:

— Мне что-то сегодня не сидится на месте. Ни за какую работу приниматься неохота. А что, если мы пойдем прогуляться? Можно заглянуть на часок к Фреду. Как ты думаешь? Нет? Ну, конечно, нет, я так и знала! Разве тебя, старый лежебока, сдвинешь с места? Вот я на днях присмотрю себе какого-нибудь интересного молодого человека, да и буду с ним ходить в кино. Хочешь сидеть дома, так сиди, а я пойду… Пожалуй, забегу на часок к миссис Далби. Она меня звала.

— Иди, — сказал мистер Смит. — А мне и здесь хорошо.