Улей
Шрифт:
– Ты этого заслуживаешь, Рут, – сказал он, наклоняясь над ее лицом. – Когда-то ты спасла меня, а сейчас я спасу тебя. Ты не можешь взять и прекратиться. Ты должна длиться дальше, вечность. Ты станешь больше чем время.
С этими словами он отстранился.
Рут и Королева лежали рядом, плечом к плечу. Он был измазан кровью и золотом и слабо улыбался. Отличная вышла работа. Его лучший хакерский трюк: взломать божественный код. Кто тут вообще Творец после такого?
От этих мыслей его начал разбирать полусумасшедший смех.
Не заметив, как его глаза сами закрылись,
Королева вспыхнула и рассеялась, словно ее и не было.
Винсент мечтательно улыбнулся, вспоминая пророчество с ее тела.
«Тот, кто был никем, однажды станет всем. Слуга и Господин поменяются местами».
Он-то думал, это о «золотых детях» Мирры, но те оказались жалкой подделкой, которая не выжила бы вне инкубатора.
Пророчество не о них.
Рут засияла, и ее тело плавно оторвалось от пола. Руки легко и безжизненно скользнули вниз, голова запрокинулась… начиналось новое рождение.
«Ты служила Трехликой богине, о тебя вытерли ноги, твою жизнь сломали. Ты даже послужила мне, хотя я этого не просил. Но теперь ты – альфа и омега. Теперь ты – все».
Внезапно она открыла глаза, и в них заиграли знакомые золотые блики. В этот момент поднял веки и Винсент. Ее рука вытянулась навстречу к нему и благосклонно провела по щеке. Он не мог поймать ее взгляд, но знал, что она его видит.
«Уходим, – раздался в нем уже ее голос. – Уходим за мной. Я вижу, куда нам идти. Я знаю теперь дорогу в Улей».
Винсент рассмеялся как ребенок.
Бог Отец был плох, и его он забыл. А Богиню Мать он признает.
– Веди меня, Рут. Покажи мне Твое Царствие…
Она кивнула и обвила его руками, утягивая за собой. Их стал медленно поглощать золотой свет, в котором терялась тропа, невидимая глазу смертных.
Они покидали этот разрушенный мир, где для них ничего не осталось, и отправлялись домой, в Улей.
«Покажи нашу правду…»
Смешно.
Что осталось от их мира? Руины домов и обглоданные скелеты. Что осталось от «Невидимой армии»? Саид, программист-недоучка. Что осталось от трех великих ведьм? Дева, ведшая странную борьбу на Перекрестке миров, который Саид никогда не узреет.
Он взял жесткий диск с информационной бомбой, до которой никому уже не было дела.
Что ж, пусть Винсент будет прав, и они переживут всех…
Вдруг на кончиках пальцев возник странный зуд, и показалось, что мир раздвоился. Мысль была абсурднее некуда, но он ощутил и собственное преломление в совершенно новых параметрах. Не физически, не ментально, а во времени и в пространстве.
Он увидел со стороны сначала себя, замершего на стуле рядом с телом Фидель, затем их дом, обсиженный Осами, Бильштедт… Гамбург… дальше… выше…
Вдруг, как по спуску натянутой между пальцев резинки, к нему резко вернулось привычное ощущение собственного тела.
Он суетливо вскочил, оглядываясь. Необъяснимая галлюцинация пропала. И нет, ничто не поменялось. Все та же загаженная, полуразрушенная квартира, за окном которой…
Он моргнул.
Ос
– Ты сделала это, Фидель, – только и удалось сказать ему.
Он обернулся, чтобы поприветствовать и ее саму, вернувшуюся с Перекрестка, но ее нигде не было: ни на диване, ни в проходе, нигде вообще в этом доме.
«…в Германии объявлен режим чрезвычайного положения. Официальное число жертв по всей стране, по предварительным подсчетам, составляет двести тысяч человек. Ураган, который нарекли „Кларисса“, может по праву считаться одним из самых мощных катаклизмов последних лет…»
«…ураганный ветер срывал крыши домов. Для устранения последствий непогоды задействованы все сотрудники пожарных и технических служб. Наиболее пострадавшими городами считаются Гамбург и Франкфурт. После облета их территории на вертолетах было установлено, что из-за поваленных деревьев и даже некоторых домов движение по улицам невозможно…»
«…в федеральной земле Баден-Вюртемберг было восстановлено транспортное и телекоммуникационное сообщение. На данный момент считается, что южные районы Германии пострадали от „Клариссы“ в меньшей степени…»
«Это был самый ужасный-ужасный-ужасный смерч в моей жизни! Сейчас я покажу вам, что осталось от местной школы. Здесь же на моих глазах тетку нехилых размеров унесло куда-то за горизонт. Я отвечаю вам, если страны не сократят выбросы CO2, то ли еще будет. Это все долбаная экология и мутация климата!»
Данила очнулся, с трудом понимая, где он. Все было таким темным. Случайное шевеление конечностей отозвалось нестерпимой мышечной болью. Айкая и ойкая, он сел и огляделся. Обстановка, знакомая до тошноты. Над головой различались отблески многоуровневой хрустальной люстры.
А под боком раздался вой, будто из могилы к Хаблову взывала какая-то нечисть. Из-под дивана уставилась пушистая рыжая морда, пялящаяся на него с угрюмой ненавистью.
– Выживают только дураки и коты… – сказал он самому себе.
Шатаясь, он поднялся на ноги. На правую руку вообще смотреть не хотелось: она напоминала вспухший синюшный муляж, а не часть его тела. Вдобавок что-то неприятно тянуло, и не исключено, что он повредил связки.
Данила доковылял до окна, раздвинул шторы и выдал самое длинное матерное выражение, которое только знал.