Улей
Шрифт:
Я не мог на это смотреть. Перед глазами поплыли медные блики на гладком панцире, уши заложило от стрекота миллионов крыльев. И где-то рядом в землю с грохотом вонзилась черная смертоносная лапа. Я взял Яна за запястье, пытаясь отцепить руку от волос, и погладил по плечу. Порыв, всего лишь порыв. Но преторианец вскинулся, толкая меня назад. Искаженный мукой рот разверзся оскалом лютого хищника, а в единственном глазу бушевало пламя ярости.
— Не… прикасайся, — выдохнул Ян и отпустил. Шатаясь, поднялся на ноги. — Еду. Принесу.
Обогнул
Я восстанавливал дыхание, потирая ушибленный затылок. Нельзя дразнить зверя. Ментальная связь, значит. Конечно же, как иначе мутант и божество могло общаться со своими сторонниками? Но Дин ведь ничего такого не чувствовал. Привилегия преторианцев? Инструмент контроля, поощрения и наказания?
Я вдруг представил отца, закованного в броню медного панциря, способного нести свою волю всей армии. Огромного, дремлющего в черной, вонючей пещере и поедающего трупы провинившихся офицеров. Чтоб я на мину наступил! Никогда такого не будет!
Ян вернулся из кухни, молча сунул мне тарелку с ложкой и улегся на кровать.
Я глотал переслащенную гадость и мечтал, что это будет последняя порция баланды в моей жизни. Уже завтра я окажусь на свободе. И Тезон, и Дин, и Ян. За васп мне было особенно волнительно. Сохранить в себе свет в мясорубке Улья дорогого стоит. Не знал я, осуществит ли преторианец задуманное, но очень хотел пожелать удачи.
— Повтори, что нужно делать при взлете, — сухо сказал офицер.
Я поставил тарелку на тумбочку и зашевелил в воздухе руками, нажимая кнопки и дергая за рычаги. Рассказывал, что делаю и зачем. Преторианец молчал, не исправлял и не комментировал. Дослушав до конца, пробормотал, чтобы завтра так же и повернулся на бок. Прав, Ян. Отбой. Завтра экзамен.
Утро экзамена началось задолго до сигнала «Подъем». Ян растолкал меня. Вернее, несколько раз пнул носком сапога под ребра. Пока я сгребал тело в кучу, заодно натягивая форму, преторианец устроил мне маленький тест по всем премудростям управления вертолетом. Один раз я ошибся, получил затрещину и повторил все во второй раз, пока мы шли к лифту. Ремень пришлось застегнуть на последнюю дырку. На сахарной баланде растолстеть никак не получалось. С утра шатало от слабости и без мази заныли старые раны. Ничего не скажешь, подготовился к экзамену.
На лифте мы спустились до казармы неофитов, и впервые за несколько дней офицер выпустил меня из поля зрения, оставив в ячейке. Я уселся на матрац, растирая дрожащие руки. Сколько я не видел Тезона? Что с ним стало?
— Подъем! Стройся! — раскатистый бас пролетел по лабиринту казармы. Коридоры мгновенно наполнились топотом ног и мельтешением тел в горчичной форме. Я тоже выскочил из ячейки, в суматохе чуть не налетев на Грута. Крючконосый сержант посмотрел на меня, как на приведение. Мне показалось, что даже отшатнулся. Да, я жив. Почти здоров и совершенно дееспособен. Теперь у меня другой бог, король и тренер в одном лице. Хотите пересчитать ребра, господин сержант? В очередь!
Своих
— Экзамен сдаем быстро и четко, — начал речь сержант Грут. — Я всех вижу. За всеми слежу. Каждый дезертир получит пулю в затылок. Каждого труса буду резать на месте.
Омертвевшие васпы боялись пошевелиться. Я хотел, но не мог списать их реакцию на обычное волнение перед экзаменом. Даже Тезон выглядел так, будто шел в последний бой.
— Васпы головного Улья, — продолжил Грут. — На вас смотрит претория и сама Королева! Я никому не дам опозорить тренера. Усекли, щенки?
— Да, господин сержант, — хором ответил строй.
Волна дрожи прокатилась по ряду и осела в кончиках моих пальцев. Я старался не пускать в себя стылый ужас. Я только зритель. Меня это не касается.
— Слава Королеве! — крикнул Грут.
— Слава Королеве! — подхватил строй.
Лифт доставил нас в ангары, где уже построилась вторая группа неофитов под командованием сержанта Зорга. Я нашел глазами долговязого Дина и, успокоившись, выдохнул. Торжественность момента не омрачалась шумом работающих механиков. Рядовые ушли, оставив нас наедине с сержантами, двумя пилотами, сидящими в кабинах вертолетов, двумя дежурными и одним одноглазым преторианцем. Ян как никогда напоминал зверя, выслеживающего добычу. Сходство многократно усиливалось реакцией васп на него. Неофиты буквально тряслись в лихорадке и боялись поднять глаза. Я на своей шкуре знал, что не зря.
Тот, кто слышал голос Королевы, вершил суд от ее имени, карал, уничтожал и растаптывал чужие жизни прошел между рядами неофитов и остановился в начале строя так, что мог видеть и молодняк, и застывших сержантов.
— И это вы называете васпами? — голос Яна в тишине звучал чисто и звонко. Все частоты, оттенки и полутона различались, как в наушниках с шумоподавлением. Ни дыхания, ни стука сердца. — Слабые, дохлые, трусливые. Сброд, недостойный носить клеймо головного Улья. Кого ты должен был подготовить, Грут?
— Солдат, господин офицер, — тихо, но четко ответил он.
Ян смерил его уничижающим взглядом и чуть повернул голову.
— Зорг?
— Бойцов, господин преторианец, — сказал второй сержант, ссутулившись и втянув голову в плечи.
— Плохо подготовили, — веско сказал Ян. — Дерьмово. Это не васпы.
Лысина Грута вспотела. Влага собиралась в крупные капли пота и капала с висков и затылка. Мне казалось, что я слышал, как скрипнул зубами Зорг. Неофитов и вовсе не стало.
— Это люди, — продолжил преторианец. — Жалкие ничтожные человечки. Но Королева милостива и дает последний шанс. Экзамен сделает из них васп. Если сдадут. А они сдадут?