Улей 2
Шрифт:
И ладно бы, по пьяни. Но они оба трезвы. И вдруг, как взрослые дети, затеяли снова эту игру.
Резнева бы однозначно не одобрила подобные квесты и манипуляции. Наверное… Скорее всего.
Только даже если то, что они делают, опасно и греховно, оба жадно и безрассудно вкушают хрупкий плод этой искушающей реальности. Если прибегнуть к той же библейской ерунде, которую Адам Еве впаривал изначально, они, черт возьми, понадкусывали все эти райские яблоки. Все!
Возбуждение, горячее и необузданное, вырывается криками и хрипами, едва он входит в нее. Титова
— Любишь меня, Адам? — требовательно спрашивает Ева, выдыхая горячий воздух ему в шею. — Любишь?
Что тут еще сказать? У него бл*дские мурашки по коже и дрожь в мышцах. И, если уж окончательно вдаваться в банальные сравнения таких же влюбленных идиотов, полчище сумасшедших бабочек внизу живота. Сердце, мать вашу, поет.
— Люблю.
И это получается так просто — любить ее, даже для такого эгоиста, как он. С каждым днем это чувство растет. Набирает силу и остроту. Заполняет собой все.
Его Ева — его прекрасный ангел с порочными темными мыслями. Дикая. Чуть странная. Немного резкая и капризная. Но ей можно. Ее не портит. Всего в ней в меру. Для него идеально.
Глава 68
Ночевать отправляются вниз. На террасу. К тому времени гроза, к сожалению, прекращается. Лишь небольшой ветер периодически стряхивает дождевую влагу с веток. Бросает ее на стекло, будто в попытке выманить обнаглевших «гостей» из дома. Но Адам с Евой не спешат покинуть теплое убежище.
Понятное дело, чая или кофе в доме нет. Зато находится бутылка красного полусухого вина. Разлив его по бокалам, разговаривают полушепотом о всяких пустяках. На самом деле, ничего важного в этот вечер им затрагивать не хочется. Да и вроде точки все давно расставлены. Как же это приятно — говорить о мелочах, делиться собственными наблюдениями и не испытывать никаких сопутствующих переживаний! Когда не нужно производить какое-то определенное впечатление или защищаться, держать марку, быть все время начеку… Знать, что завтра будет просто новый день.
— Давай купим этот дом, — предлагает между тем Титов.
Ева тихо смеется, решая, что он шутит. А потом смотрит на него и понимает — нет. Сердце вдруг заходится в груди. Трепещет.
— Что значит, купим? Ты серьезно, что ли? А зачем нам такой дом? Да и цена, правда, баснословная. Космическая.
— Ну и пусть. Можем себе позволить, — убежденно заявляет Адам. — В квартире мало места. А здесь, смотри, сколько. И море совсем рядом. Сделаем ремонт и переедем.
— Так просто говоришь… — замирает, глядя с недоверием и в то же время с интересом.
Смеясь, он пожимает плечами.
— А что тут сложного? Тебе нравится этот дом?
Задает вроде бы обыкновенный вопрос, и Еве ничего не остается, как прямо ответить.
— Ну, да. Просто…
— Значит, решено. Мы его покупаем, — торжественно обещает Титов. — Я все организую. Завтра же займусь.
— Ну, ты… вообще, — смотрит на него во все глаза, а слов вроде как не находит. Как его окрестить? Ее удивляет
— Будешь со мной жить?
И смотрит так, что у Евы все в груди переворачивается.
— Я уже с тобой живу, Титов.
— То другое. Вот здесь у нас начнется настоящая семейная жизнь. Появятся определенные обязанности и возможности, — подмигивает с игривой двусмысленностью. — Стопудово возникнут сложности. Ссоры и даже скандалы на бытовой почве. Распределение времени, территории… бюджета, ну, чтобы не просадить все по дурости одним махом. Ты должна будешь заботиться об уюте, а я — о безопасности. И только от нас будет зависеть, каким именно станет наш дом.
— Да уж, — вздыхает Ева уже с меньшим энтузиазмом. — Я-то предполагала, что мы только в прятки играть будем, — слыша это саркастическое замечание из ее уст, Титов смеется. — А ты такие перспективы обрисовал. Прям испытания.
— Ты же не испугалась, Титова? — слегка толкает плечом ее плечо. А потом, не выдержав, сгребает в охапку. Ева от неожиданности издает короткий писк. Адам же утыкается носом в ее щеку и замирает. — Мы столько всего преодолели, Ева. Разве можем не справиться с ремонтом и посадкой какого-то сада? Ты можешь сейчас мне не верить, но в сравнении с остальным — это для нас плевые задания. Вот увидишь.
— И все же… немного все это волнительно, — рассеянно скручивает ворот его рубашки, создавая из него какие-то причудливые фигуры.
— А если хорошо подумать, со мной не так уж и страшно? Правда, Эва?
Посмотрев ему в глаза, улыбается.
— Но, что я буду делать здесь одна, когда ты будешь работать?
— Гостей принимать. Рапунцель там, Диану, Софи, деда… Да и необязательно сидеть постоянно дома. Можешь точно так же, как сейчас, сорваться и поехать в центр гулять. Или ко мне, на кофе, — подергивает бровями, улыбаясь все так же значаще. — А там универ, пары и т. д. Ты же решила доучиться.
— Ну, ты, Титов, и комбинатор, — наконец, находится со словами Ева, и они оба громко смеются. — Все продумал. Я сейчас прям засомневалась, принадлежала ли идея прийти сюда вечером изначально мне? Может, ты как-то на меня повлиял?
— Ага, суггестически[1], — отвечает ей в тон. — Так что, моя дорогая милая Эва, ты готова?
Конечно же, она отвечает согласием.
Такие у них были характеры: постоянно ставили перед собой какие-то задачи. Да посложнее, чтобы решения не давались слишком легко. Где-то сознательно помучиться и пострадать хотели. В какой-то момент даже отчаяться. На мгновение духовно умереть, чтобы на этом изломе найти идеальное решение. Взяться за руки и пойти дальше. Обладая слишком активным мышлением, склонным к беспрерывным процессам, постоянно искали новые проблемы и ставили новые задачи.