Укуси меня, имплант!

Некрасов Илья

Руки Робота трансформируются в многоствольные пулеметы. Мирче падает, хватая бластер... выстрелы пронзают изображение Робота, не причиняя вреда. В то же время его выстрелы попадают прямо в грудь парня, прожигая сквозные отверстия.

Издав отчаянный вопль, Мирче пытается отползти и, задыхаясь от ужаса, замечает, что... раздвоился!

Тот, другой, Мирче без движения лежит на полу с простреленной грудью. На его лице застыла гримаса боли и отчаяния.

"Все нереально", - вспоминает он и начинает понемногу приходить

в себя.

Тем временем Робот подходит к голограмме убитого, осторожно берет ее на руки и несет к остальным телам, нежно поглаживая голову.

Положив тело, машина вырывает из него иллюзорное, еще бьющееся сердце. Сжимает в кулаке... и на пол, поверхность которого скрывает темнота, стекает ненастоящая кровь.

– Ты стал сильнее, - произносит робот, - ты умер, человек.

Раздавленное сердце летит прочь, в темноту. Теперь вместо сердца голод - но уже чужой. Теперь он доспех для посторонней воли.

Ошарашенный Мирче наблюдает за происходящим и не замечает, как в зал проникают токсичные испарения. Через мгновение он падает без сил, а его сознание укрывается в обрывках беспорядочных воспоминаний.

Драгош спускается по винтовой лестнице и вытирает пот со лба. Становится все жарче.

В конце лестницы он спотыкается о мумифицированный труп, накрытый выцветшим флагом. Тело лежит так, будто ящер шел в том же направлении. Рядом надпись на Сайлекс, сделанная высохшей кровью - "ты это твоя вера".

Каменные плиты, которыми облицованы стены, и металлические конструкции стен пышут жаром. Драгош обливается потом и тяжело дышит...

Он падает в темный коридор, задевая остатки разбитой стеклянной панели, и подворачивает ногу. Боль!.. Но боль это жизнь. Страдание это жизнь. Они реальны, значит, он не умер.

Вот только пространство коридора меняется в такт тому, как вспыхивает и погасает люминесцентный шнур на потолке. Через несколько секунд вокруг уже стеклянные панели, за ними зеркала и излучатели. На полу осколки стекла с пятнами крови. В потолке зияет дыра, пробитая при падении. В конце коридора открывается отверстие, из которого начинают вырываться языки огня.

– Обман, - произносит Драгош.

Он смотрит на порезанные руки и понимает: "Только боль... в ней нельзя сомневаться".

Наконец он справляется с собой, поднимается и, немного хромая, идет к концу коридора. Из ран сочится кровь, оставляя следы на стекле.

"Иллюзия... неправда", - он опускает руки в пылающее огнем отверстие и не чувствует жара.

– Вы создаете демона, который пожирает вас, - раздается голос хозяйки планеты, когда Драгош прыгает вниз.

Он удачно приземляется на ноги и понимает, что терять уже нечего. Успокаивается.

Из клубов пламени над черной дверью всплывает надпись - "жертва". Парень направляется к двери, косясь на черные статуи. Раздаются их голоса:

– Я видел идола, что пожирает собственную плоть.

Драгош

оказывается в круглом зале. Прямо под огненной пентаграммой спиной к парню сидит очень красивая шестиметровая... Бабочка. Драгош замирает.

Раздается мягкий женский голос, который, как кажется, принадлежит Бабочке:

– Представь, что ты цветок... выросший для того, чтобы напоить меня человечностью.

Ноги Драгоша подгибаются, и он послушно опускается на колени. Насекомое оборачивается и расправляет крылья. Зал озаряется разноцветными огнями так, что темнота отступает за колонны.

Бабочка подходит к Драгошу и готовится вонзить острый хоботок в область сердца, а тот, кажется, зачарован красотой происходящего - его опьяненный взгляд скользит по озаренному разноцветными огнями потолку и...

Внезапно он замечает, что вдоль стен стоит множество иссохших трупов рептилоидов и других существ, застывших в молитвенных позах и... несколько огромных пустых коконов.

Почти уснувший боец внутри Драгоша мгновенно просыпается. Его правая рука ловит хоботок, останавливая острие в сантиметре от сердца.

Он кричит от адской боли. Но крик это жизнь. Страдание это жизнь.

Кисть левой руки с невероятной силой врезается в основание хоботка и проламывает ороговевшую плоть. Кровь, успевшая попасть в нее, выливается на пол. Из раны в теле Бабочки хлещет жидкость бледно-розового, болезненного цвета.

Раздается жуткий скрежет - вопль насекомого, и зал озаряется кроваво-красными оттенками. Оно взмахивает крыльями и поднимается к потолку, но при этом попадает в огненную пентаграмму. Крылья вспыхивают ярко-рыжим пламенем.

Через мгновение огонь охватывает все туловище Бабочки, и она полностью сгорает в воздухе, превращаясь в витающие бледные хлопья.

Становится темно. Драгош, не выдержав напряжения, стонет и медленно ложится на пол...

– Простите, хозяйка, - сообщает слуга-рептилоид, затаскивая в зал тела братьев.
– По какой-то причине мы пропустили дроида.

– Пустышку?
– брови на лице Леди приподнялись.
– Он остался незамеченным?

На пути Селин встает ящер, весь покрытый татуировками и шрамами, вооруженный черным мечом. С его лап на пол стекают струйки розовой крови, смешанной с темным веществом кристалла.

Рептилоид готов к схватке, но не атакует, пока звучит голос хозяйки:

– Правда внутри тебя, пойми это и будешь парить на крыльях свободы, не зная причин и сомнений.

Ящер приседает и прыгает на Селин, пытаясь разрубить ее. Та ловко уходит от удара, перекатившись по полу. Затем она бросает меч в спину промахнувшегося врага. Рептилоид успевает издать короткий крик и падает замертво.

Открываются следующие двери, Селин подбирает оружие и проходит дальше. Она попадает в коридор, пол, стены и потолок которого сложены стеклянными панелями.