Укус
Шрифт:
— Нет! Хватит! Пожалуйста! Больно!
Она не вняла его мольбам.
Донни всхлипнул, извернулся угрем и его прорвало:
— Я лгал! Лгал! Хватит! Хватит кусать меня, пожалуйста!
Рот Кэт был занят, поэтому спросил я:
— Лгал насчет чего?
— Насчет всего! Скажите ей, пусть прекратит! Прошу!!
И Кэт прекратила.
Он отполз, прижимая руку к груди.
— Ты укусила меня! — выдохнул он.
— Прости, —
— И при чем тут какой-то детектор лжи?!
— Очень даже при чем.
— Больная ведьма, — пробормотал он.
— Повежливей, — предупредил я.
— Все нормально, Сэм, — мягко сказала Кэт. — Он, наверное, прав. — Повернувшись, она вручила фонарик мне. Я увидел ее лицо. Ее губы, щеки и даже кончик носа были в крови Донни. — Проверь Пегги, — сказала она мне и, снова обратившись к Донни, заговорила повелительно:
— Говори, в чем ты соврал.
— Я что, обязан? — взвизгнул он.
— Обязан. По ряду причин. Сэмми и я рисковали своими жизнями ради твоей. Твоей — и Пегги. Так что за вами долг, это раз. Два — я кусала тебя легонько, вполсилы. Говори правду, или я цапну тебя от души.
— Ладно, — тихо сказал Донни.
— Лучше молчи, — предупредила Пегги.
— Сэмми, не будешь ли ты так добр пояснить ей, что к чему?
— С удовольствием. — Я сел ей на спину, совсем как Донни несколько минут назад.
— В следующий раз, если хоть слово слетит с ваших уст, девушка, — сказал я, — мне придется ударить вас фонариком по макушке.
— Да пошел ты, — ответила она.
Фонарик опустился ей на голову. Силы удара явно не хватало на то, чтобы причинить мало-мальски серьезный вред — но хватило, чтобы убить лампочку. Пегги вздрогнула подо мной и тихо пискнула.
— Так-то лучше, — заметил я.
Она смолчала.
— Ладно, Донни, — сказала Кэт. — Готов поведать нам правду?
— Да.
— Пегги — твоя сестра?
— Нет. Я не врал. Она хозяйка фургона.
— Она похитила тебя?
Он не ответил.
— Говори, — приказала Кэт. — Правду, только правду, и ничего кроме правды. Не то… — Она тихо, но отчетливо щелкнула зубами, и Донни вздрогнул.
— Нет! Не совсем… не похитила… я сам.
— Ты присоединился к ней добровольно? Зачем?
— Захотелось.
— Почему?
— Не знаю.
— Знаешь ты все.
— Ну, мы с ней проказничали по-всякому. Бывало, обжимались… без одежды, ну, вы понимаете. У меня никогда не было подруг! Да и вообще, почему бы и нет? Я ненавидел мать, школу, всех и вся. Весь мир — одним дерьмом мазан. А Пегги была классная. Она была добра ко мне. Потому я с ней и уехал. И решил никогда не возвращаться назад.
— Вы жили все это время в фургоне?
— Ну да. Порой — в кемпингах. А иногда мы останавливались в мотелях, когда у нас было много денег.
— Где вы брали эти деньги? — спросила
— Из банкоматов. Как я и сказал.
Кэт стряхнула рубашку с плеч. Та скользнула по ее спине на землю. Встав перед Донни в одних только некогда-джинсах и белых носках, она уперла руки в бока.
— Хочешь сказать мне правду? — спросила она.
— О чем? — Его голос дрожал.
— О том, где вы брали деньги.
— Ты… ты дашь мне себя… потрогать?
— Этого ты хочешь?
— Конечно. Да. В смысле… кто бы отказался?
— Тогда говори правду.
— Мы… мы не грабили банкоматы. Я солгал. Мы…
— Донни! — выпалила Пегги.
Я ударил ее по голове фонариком — ударил сильно. Ее тело дернулось.
— Ай! — вскрикнула она.
— Мы не банкоматы грабили. Мы людей грабили. — Он помолчал. Потом взмолился тихим дрожащим голосом:
— Могу я тебя потрогать?
— Только попробуй, и я отрежу тебе обе руки.
— Но…
Она запустила руку в передний карман некогда-джинсов и вытянула кухонный нож.
— Я сняла рубашку не для того, чтобы покрасоваться перед тобой, Донни. Я сделала это, чтобы ее не запачкало кровью, пока я буду над тобой работать…
— Что?!
— …пока я буду разделывать тебя.
— Ой, не надо!
— Расскажи мне про то, как вы грабили людей.
— Ну, что рассказывать… брали да грабили.
— Как?
— Заманивали кого-нибудь в фургон. Один из нас служил наживкой. Мы притворялись, что хотели бы… ну… заняться сексом с ним или с ней. В основном — с мужиками, но иногда попадались и женщины. Мужики мне больше по душе, чем бабы. В общем, заходили мы в фургон, ложились, а потом Пегги подкрадывалась и била их по башке.
— Чем? — спросила Кэт.
— Обычно — камнем побольше да потяжелее. Ну, она била их… или я бил, если она была наживкой… в общем, от кого-то из нас они огребали. Потом мы обирали их, отвозили в пустыню и бросали у обочины.
— Живыми?
— Я не знаю. Может быть, кто-то из них умирал. Только какая разница? Они ж все извращенцы все равно были. Получали по заслугам.
— А мы-то думали, — пробормотал я, — что Снегович был плох.
— Расскажите нам о Снеге, — сказала Кэт. — Как он на вас вышел? Вы заманили его?
— Нет. Нет, ты что! Мы никогда не стали бы подкатывать к такому парню. Слишком здоровый и суровый. Он просто застал нас врасплох. Мы собирались пойти позавтракать, и тут он вломился в фургон и приказал нам ехать следом за вами. Мы ничего не могли с ним поделать. Пегги вела, я сидел на пассажирском сиденье. Он сидел за нами, так что у нас не было никакого шанса подкрасться к нему и вырубить. Мы хотели бы выбить из него дурь, но как?.. Пришлось пытаться понравиться ему.