Укус змейки
Шрифт:
— И старые пачки пригодились. Кстати, ты не знаешь, куда задевались фотографии генеральной репетиции моего последнего спектакля? — небрежно спросила Мэри.
— Да найдутся со временем! Тебе пора на старт.
— Мама! — угрожающе проговорила девушка.
— Ну хорошо, я дала их Мейсону. Посмотреть. Он так интересовался твоим балетным прошлым. Я думала, ему понравится, — стала оправдываться мать.
— А тебе не приходило в голову, что мне бы этого не хотелось?
—
— Джеф бы первый с тобой согласился, — через плечо бросила Мэри, направляясь к стартовой черте. Она гордилась своей стойкостью: за две недели ей удалось напрочь забыть Мейсона. Он остался в прошлом.
По свистку серьезные бегуны рванулись вперед, за ними последовали ряженые, какие-то старцы с бородами и чудак средних лет, запакованный в гигантский подгузник. Атмосфера шутливого состязания взбодрила бы и законченного меланхолика.
— Первая миля — самая трудная, — прокричал какой-то потешный бегун, вырядившийся медведем. Дорога наконец-то пошла под уклон.
— Оптимист! — фыркнула Мэри. — Ты смотри не задохнись в своей шкуре, — заметила она спустя полмили. Медведь по-прежнему стойко держался рядом. Глядя на громоздкий костюм она удивлялась, как бедняга в нем дышит.
— Возможно, мне и впрямь потребуется искусственное дыхание, — глухо прозвучал голос из-под маски.
— А ты сними голову.
— Позже.
Мэри на ходу протягивала коробку для денежных пожертвований зрителям, выстроившимся вдоль дистанции. Медведь не отставал. Девушка не на шутку встревожилась за него. В такую жару и в таком костюме на одном энтузиазме долго не продержишься.
— Пей побольше жидкости, — посоветовала она.
— Маска мешает…
— Привет, Мэри! — Мимо промчались две усатые монахини, по пути игриво хлопнув девушку по плечу. — Классный у тебя костюм.
— Друзья? — осведомился Медведь.
— Рэгбисты; один приходит ко мне на массаж.
— Пожалуй, сейчас и мне массаж бы не помешал.
— Всегда можно сойти с дистанции.
— И потерять добровольные пожертвования? Я тоже бегу ради аппарата УЗИ. Не жди меня, — героически добавил охрипший зверь. — Я как-нибудь доберусь до финиша. Вспомни сказочку про черепаху и зайца.
— При твоем костюме эта аналогия неуместна.
На протяжении следующей мили бегуны сосредоточенно молчали; тишину нарушали только приглушенные стоны и прерывистое дыхание Медведя. Мэри уже решила, что спутник ее не так уж и слаб, раз держит темп, но тот вдруг пошатнулся — и театрально упал к ее ногам.
— Ох, нет! — воскликнула она и, остановившись, опустилась на колени. —
Прощупать пульс под шкурой не представлялось возможным. И тут… лохматая медвежья голова соскочила, и Мэри от неожиданности села прямо на дорожку.
— Ты в порядке?.. — начала было она и, не докончив фразы, свирепо выругалась: — Ах ты, змей!
— Не змей, а всего лишь «медведь», — поправил ее Джеф.
Шутник, похоже, ничуть не запыхался.
— Что за выходка! — бушевала Мэри. — Ты выглядишь полным идиотом!
— Я очень надеялся, что ты это заметишь. Эй, подожди меня! — воскликнул он, бросаясь вдогонку за беглянкой.
Она считала себя неплохой спортсменкой, но доктор, похоже, не уступал ей по всем статьям. Как она ни старалась оторваться от преследователя, Джеф упорно держался рядом.
— Ну что ты увязался за мной? — выкрикнула она. — Ты мне не нужен!
— Еще как нужен; и я не уйду, пока ты этого не признаешь.
— Ты с ума сошел, — вспыхнула Мэри.
— Нет, отчаялся. Другого способа поговорить с тобой просто не предвиделось. Я знал, что с дистанции ты ни за что не сойдешь.
Какого черта он тут делает? Слова Джефа давали надежду, но Мэри не могла и не хотела к ним прислушиваться. Зачем растравлять свежую рану и будить тягостные воспоминания!
— У тебя находятся мои вещи, — гневно нахмурилась она. — Мама не имела права давать тебе мои фото. — Она споткнулась на ровном месте, и Джеф тут же протянул руку. Мэри проигнорировала помощь. Еще не хватало взяться за руки: смотреть на негодяя — и то непереносимая пытка.
— Тебе сказала Линда?
— Мне сказала твоя невеста.
— Сандра? — В голосе Джефа прозвучало изумление.
— Ну да. Мы сразу прониклись друг к другу безграничным доверием!
— Как трогательно. Может, и ко мне проникнешься? — саркастически протянул Джеф. — До сих пор ты даже не желала слышать мой голос. Когда ты в последний раз брала телефонную трубку? Твоя бедная матушка устала изобретать для тебя оправдания.
— Да вы с матушкой недурно спелись!
— Я не осознавал, сколь много ты потеряла, пока не посмотрел еще раз твои фотографии, — отрывисто проговорил Джеф. — Для натуры менее сильной происшедшее обернулось бы непоправимой психологической травмой. Но ты не тратила времени зря, не оплакивала злую участь, а взяла судьбу в свои руки. То, что ты можешь надеть этот наряд ради шутки… потрясает меня до глубины души. — Он осторожно коснулся пальцем розового кружева. — Ты — чудо, милая!
Слова Мейсона звучали так горячо и искренне, что на глаза девушки навернулись слезы.