Укус тени
Шрифт:
— Спасибо, — еле слышно произносит он.
— Прекрасно… Я вижу, ты делаешь успехи! Я тебе еще кое-что принесла…
Она берет со стула чашку и протягивает ее своему пленнику между прутьями решетки.
Бенуа удивляется все больше и больше.
— Я положила два кусочка сахара — как ты любишь!
«Она даже знает, сколько сахара я кладу себе в кофе? Уму непостижимо…»
Бенуа, пошатываясь, подходит к решетке. Чашка на этот раз не пуста. А может, у него просто начались галлюцинации?..
Он
Бенуа снова благодарит Лидию. Если это единственный способ избавиться от холода, то он готов благодарить ее хоть по сто раз в день.
Он теперь готов даже пресмыкаться перед ней — а то и чего похуже.
Он, всегда считавший себя сильным человеком, осознает, что его сломала обыкновенная молодая женщина. Впрочем, он ведь полностью в ее власти. У нее даже есть возможность решать, жить ему или умереть.
Сейчас он и впрямь похож на собачонку, прыгающую перед своей хозяйкой на задних лапках.
Ему противно смотреть на себя со стороны.
— Почему ты решил пойти служить в полицию?
— Э-э… Мне хотелось заниматься работой, которая не была бы нудной… А еще из некоторых идейных соображений…
Бенуа вдруг осознает, что ему даже в голову не пришло ответить ей какой-нибудь грубостью, — например, сказать, чтобы она не совала свой нос в его личную жизнь.
Лидия права, он делает успехи. Медленно, но верно.
Успехи на пути к трусости и малодушию.
— Каких еще идейных соображений?
— Хотел бороться за справедливость…
— А, ну да, хотел бороться за справедливость!
У него вдруг начинается какое-то странное головокружение, хотя он сейчас сидит, а не стоит. Это, наверное, от кофе. Или от сахара. Приятное ощущение легкого опьянения.
— Ты прав! Твоя работа, должно быть, очень интересная.
— Не всегда. Много всякой рутины…
— И провалов тоже. Когда, например, вы не можете найти преступника.
— Да, верно. Но это неотъемлемая часть нашей работы.
— Огромное количество убийц разгуливает на свободе, и вы не можете их поймать…
— Никто в этом мире не совершенен!
— Да, конечно, никто не совершенен. В твоей работе часто бывали провалы, Бенуа?
— Нет, не очень… А чем занимаешься ты? Ну, кроме того, что сажаешь под замок полицейских?.. Расскажи о своей жизни.
— У меня больше нет жизни.
Бенуа несколько секунд ошеломленно молчит.
— Что значит «больше нет жизни»?
— Это значит, что я уже мертва…
— Мертва? — еле слышно переспрашивает Бенуа.
— Да, мертва. Меня убили… А теперь мне пора идти…
5
Дневной
Ледяной душ, который принял Бенуа, запомнится надолго. Но зато теперь ему заметно лучше. Он чувствует себя более чистым и, главное, более уверенным.
Разлегшись на одеяле, он мечтает. Мечтает о горячей ванне, об объятиях Гаэль… Но больше всего он мечтает о бифштексе и жареной картошке.
Сейчас он едва не умирает от голода.
Сколько, интересно, он сможет протянуть без еды?
Наверное, дней сорок. Если будет хотя бы пить воду и стараться поменьше двигаться.
Ну, двигаться он и так скоро уже не сможет.
Лидия придет сегодня вечером. Он это знает. Возможно, она даже будет наблюдать за ним всю ночь. Будет смотреть, как он постепенно чахнет, и разговаривать с ним о какой-нибудь ерунде. Словно бы играя с ним.
«Меня убили…»
Видно, не до конца! Потому что она, к несчастью для него, еще очень даже живая.
Что она хотела этим сказать?
Кто-то причинил ей зло, но это был явно не он, Бенуа…
Почему же тогда она ополчилась на него? Только потому, что он — полицейский?
«Огромное количество убийц разгуливает на свободе, и вы не можете их поймать…»
Наверное, убили кого-то из близких ей людей, а полиция не смогла найти убийцу. Возможно, именно Бенуа проводил это — безрезультатное — расследование… Нет, в этом случае он бы хорошо знал Лидию. Такой вариант отпадает…
Скорее всего, она просто сумасшедшая. Она увидела его, Бенуа, в комиссариате и подумала: «А вот возьму-ка и прикончу этого типа! Заставлю его сдохнуть от голода в моем подвале!»
Какой-то бред. Какой-то жуткий бред.
Раздается скрип двери, свидетельствующий о том, что пришла Лидия. Бенуа открывает глаза и в тусклом свете висящей у потолка лампочки видит спускающиеся по лестнице ноги. Сегодня вечером Лидия пришла в юбке. И в черных чулках.
Но ему уже нет до этого абсолютно никакого дела.
По ту сторону решетки вырисовывается ее силуэт. Бенуа приподнимается и садится спиной к стене.
— Добрый вечер, Бенуа. Ты, я вижу, побрился. Это хорошо! Ой, но ты… ты, по-моему, порезался!
Наблюдательная, ничего не скажешь.
— Ты принял душ?
— А что? Ты хотела бы принять его вместе со мной?
— Странно, что ты все еще от них не отучился!
— От чего не отучился?
— От своих донжуанских штучек! Неужели ты до сих пор не понял, что со мной подобные номера не проходят? Или… или это единственное средство самообороны, которое у тебя еще осталось?