Укус скорпиона
Шрифт:
– Ты думаешь, нам удастся одолеть их всех? – спросил Бруно, все еще находясь под впечатлением увиденного секундой раньше.
– Не знаю, – честно ответил я.
– Мама мия, – вздохнул итальянец. – Оно нам надо было? А?
– Что именно?
– Ну, выдумывать всех этих тварей.
Я пожал плечами.
– Мы так жили, – сам себе ответил Бруно, – скучно, однообразно, без приключений и тревог. Даже убивать научились скучно, издалека, так что и не заметишь, как к тебе подкралась смерть. Не то, что раньше, когда рыцари выходили на поединки, сверкали мечи, звенело железо. Кто сильнее, выносливее, хитрее – тот побеждал. Из-за чего началась
– Как нам теперь добраться до Лэнгли? – прервал я его излияния.
– Придется связываться с Нортоном, – ответил Бруно. – Пусть Смит пригонит сюда трехместный модуль.
– И такие уже есть?
– У нас много чего теперь есть. Дик Джексон по нескольку дней от компьютера не отходит, программирует амуницию, прочие аксессуары. Так что экипированы мы теперь по высшему классу.
– А раньше он не мог этим заняться? – раздраженно поинтересовался я.
– Куда ему было торопиться? Основным он и так нас снабжал. Ну да ладно, нам еще надо выяснить, если на этой ферме видеокомп или на худой конец обычный телефон? Пошли.
– Постой, – сказал я. – Выйти на открытое место мы всегда успеем. Давай отсюда глянем, стоит ли туда соваться.
– Думаешь, опасно?
– Черт его знает… Я уже собственной тени боюсь.
Мы включили телесистему шлемов, и ферма оказалась прямо перед нами – только руку протяни.
Вроде, все было тихо. Куры бегали по двору, меланхолично жевали сено коровы, окна дома были нараспашку и тюлевые занавески испуганными птицами метались на ветру.
– Тебе не кажется странным, что коровы стоят в стойлах, а не пасутся? – спросил Бруно.
– Мало ли, – ответил я. – Может, хозяева боятся их выпускать. Сам знаешь, какие сейчас времена. Народ из города попер, а кормиться ему чем? Вот то-то.
– Ну что, идем или нет?
– Подожди. Я бы хотел кого-то из людей увидеть. Скотине и черт лысый не страшен. На то она и скотина.
Спрятавшись за деревьями, мы продолжили наблюдение. Минут через десять из дома вышел угрюмого вида мужичок лет пятидесяти, заросший седой щетиной, какой-то дерганый и неуклюжий.
Опасным он не выглядел, и мы выперлись из леса, не забыв, конечно, снять шлемы, чтобы не напугать простодушных фермеров своим грозным видом. Шли, не прячась, словно совершали утренний моцион, потому хозяин заметил нас задолго до того, как мы подошли к плетеной изгороди. Он стоял возле хлева, упершись подбородком о черенок вил, и как-то странно глядел на нас. Поначалу я и не понял, что же особенного в этом взгляде, но когда мы приблизились еще на несколько шагов, осознал, что у мужичка нет белков. Точнее они были, только красные, налившиеся кровью, будто все сосуды в глазах лопнули одновременно.
– Что вам здесь нужно? – проскрипел фермер.
– У вас есть видеокомп? – спросил Бруно.
– Нет.
– А телефон?
– Тоже нет. Убирайтесь отсюда! Это моя земля.
Но тут на пороге появилась женщина.
«Конъюнктивит у них, что ли?» – подумал я.
– Прекрати, Том, – закричала женщина, вытирая руки о передник. – Разве не видишь, что это солдаты?
– Ну и что с того?
– А день сегодня какой, ты тоже позабыл?
Лицо фермера перекосилось в странной, какой-то даже хищной ухмылке.
– А ведь ты права, старая!
И уже обращаясь к нам, он добавил слащавым тоном:
– Проходите, гости дорогие. Небось, устали с дороги, проголодались.
Бруно удовлетворенно хмыкнул, мне же все происходящее показалось несколько странным, но, честно говоря, не было ни сил, ни желания разгадывать еще и этот ребус. Покормят, и на том спасибо.
Мы вошли в дом вслед за хозяйкой. Не было там ничего, достойного описания. Разве, что запах. Запах мне очень не понравился. Несло плохо выделанными шкурами и еще чем-то непонятным, но донельзя омерзительным. Мне сразу захотелось вернуться на свежий воздух, но голодный желудок властно скомандовал обратное. Пришлось смириться и сесть за стол, сколоченный из простых досок, до блеска отполированных хозяйскими локтями. Впрочем, когда на столе, дымясь и скворча маслом, появилась огромная сковородка с яичницей и беконом, я совершенно забыл об отвратном запахе.
Я накинулся на еду, с благодарностью поглядывая на хозяйку, которая села напротив нас и, подперши руками подбородок, с умилением смотрела, как мы, обжигаясь и закатывая глаза от удовольствия, поглощаем содержимое сковородки.
И опять мелькнула мысль о неправильности происходящего. Ладно я обжираюсь – давненько не удавалось поесть досыта, но Бруно-то почему ведет себя так, словно неделю маковой росинки во рту не имел?
А фермерша радостно улыбалась.
– Оголодали бедные, – вздыхала она. – Нынче всем тяжело, но нас, тьфу-тьфу, напасть стороной обходит. Мы ведь на отшибе живем, людей месяцами не видим.
– А где мы, собственно, находимся? – пробубнил, набив рот, Бруно.
– Как где? В Долине оборотней, где ж еще?
– Что?! – поперхнувшись куском мяса, прохрипел итальянец.
Я же уже стоял на ногах, и рука непроизвольно тянулась к карману, где лежал мой «узи».
– Да что с вами, касатики? – всплеснула руками фермерша. – Мы днем людей не едим, чего боитесь-то?
Бруно закашлялся. Я левой рукой хлопнул его по спине, а правой вытащил на свет божий свой пистолет-пулемет. Филетти тоже потянулся к оружию, но тут сзади, сквозь открытое окошко громыхнул голос хозяина:
– Вяжи их, старая! Вяжи! Сбегут!
Зарычав, фермерша подхватила одной рукой тяжелый стол и отбросила его в сторону, словно пушинку. От неожиданности Бруно отшатнулся, перевалился через скамью, на которой сидел, и приложился головой об пол. Кажется, на какое-то время напарника я лишился. Ну, ничего, и сам отобьюсь.
Я выстрелил. Хозяйку отбросило к стене, но не остановило? Она легко поднялась на ноги и вновь двинулась на меня. Сзади кряхтя лез через подоконник ее муженек.
Стараясь не терять из поля зрения обоих оборотней, я нажимал и нажимал на курок. Но моя пальба была им, что мертвому клизма. Словно мячики от пинг-понга, оборотни отлетели назад, но снова поднимались на ноги и шли на меня, рыча и брызгая красной слюной.