Укротители моря
Шрифт:
Ренци поспешно покинул его. Из своей каюты вышел Прингл во всем военном блеске, в одной руке он держал перчатки из свиной кожи, в другой трость. Заметив Кидда, он буркнул что-то в виде приветствия и тотчас же удалился. Пришедшие слуги, чтобы прибрать послеобеденный хаос, настороженно поглядывали на Кидда. Гордость не позволяла Томасу польститься на какое-нибудь приглашение, зачем лишний раз выставлять себя в смешном виде. Он весь зарделся от одного воспоминания о недавней застольной беседе. Что могли подумать об офицере, почти таком же невежественном, как какой-нибудь мачтовый матрос.
Кидд с мрачным видом прошелся взад
Военный трактат был не только очень толково составлен, но и написан ясным понятным языком. Но даже в таком виде Тома поставило в тупик мнение герцога Йоркского, посчитавшего бессмысленной кампанию по захвату австрийских владений в Нидерландах. Его соображения основывались, главным образом, на том, что знание тамошней политической обстановки считалось само собой разумеющимся. Томасу об этом ровным счетом ничего не было известно. Но Кидд упорно не бросал книгу, перечитывая каждое рписание и сопоставляя факты. Том переосмысливал полученные им сведения об армии и торговле. Он сумел составить представление об экономическом могуществе государства, о роли личности в судьбе страны.
Многое теперь предстало в новом свете. Он читал до тех пор, пока в его сознании не произошел очень серьезный сдвиг в оценке происходящих событий. Кидд отложил книгу и задумчиво уставился перед собой. До сих пор корабль представлялся ему отдельным ограниченным мирком: он мог сойти на берег в чужой стране, поглазеть по сторонам и опять вернуться на свое судно, туда, где все было так четко расписано. Затем плыл дальше, хотя он не сбрасывал со счетов коварство морской стихии и козни неприятеля. Но теперь он понял, что любые события, происходящие в одном уголке мира, отражались в другом, кроме того, они влияли на судьбы офицеров, ибо в случае неверной оценки имели серьезные военные и прочие последствия. какое-нибудь событие, вызвавшее осложнения между государствами, могло легко испортить ему карьеру. Одним словом, мир офицера был гораздо обширнее мира простого матроса.
– Мистер Кидд! – голос Брайанта легко долетел с квартердека до фок-мачты, где на полубаке Кидд обрел убежище от суетящихся солдат морской пехоты, марширующих под командованием лейтенанта Беста.
Кидд поспешил на корму.
– Меня отзывают дела, черт бы их побрал, как раз в тот момент, когда ожидается поступление новобранцев. Если они прибудут на корабль, пока я буду отсутствовать, соизвольте принять их, осмотрите и выберите всех пригодных к службе, а всех хилых и негодных отошлите
– Так точно, сэр. Они уже завербованы?
– Вовсе нет. У нас уже достаточно завербованных, а большинство прибывающих – просто матросы с торговых судов, уставшие от зимнего безделья, а также всякая уличная шатия-братия. Нам вполне хватит дюжины. Я проверю их, когда вернусь назад сегодня днем, – с этими словами Брайант натянул треуголку и торопливо удалился.
Кидд велел вахтенному мичману предупредить корабельного хирурга, чтобы тот был наготове, затем эконома насчет матросской одежды и постели, а также боцмана, чтобы тот мог распределить новых матросов. Это было хорошо всем известная нудная процедура: на военном корабле всегда существовала надобность в людях. Даже если корабль был в превосходном состоянии, снабжен боеприпасами и всем необходимым снаряжением, крепких рук, без которых любое судно было мало на что пригодно, всегда не хватало. Кидд твердо знал, что ему следует делать, чтобы выполнить задачу.
– Военно-морской катер, сэр, – доложил Роусон.
Портовый баркас уже находился недалеко. Кидд перегнулся над поручнями, всматриваясь в людей на баркасе. На него взирали бледные лица озябших людей. Одни выглядели вялыми, другие бодрились, а третьи казались совершенно изможденными. Кого здесь только не было, хотя моряков среди них определить легко по тому, как они будут подниматься через фальшборт по веревочному трапу. Первым новичков встретил вахтенный помощник. Пока все они не поднимутся на борт и не построятся, присутствие Кидда не было обязательным, и он спустился вниз погреться.
Как давно это было, но воспоминания о том дне нисколько не потускнели в его памяти: его первое появление на борту старого фрегата «Герцог Уильям» как завербованного матроса, жалкого, растерянного, тоскующего по дому. Теперь вновь прибывшие оказались в точно таком же положении.
– Сэр, новички собрались.
Кидд надел треуголку и поднялся на квартердек, чувствуя, как на него устремились взгляды прибывших, которые с понурым видом столпились вокруг гротмачты.
– Постройте их, мистер Лоус, – приказал Кидд.
Трудно было себе представить более причудливые наряды на борту военного корабля: меховые шапки и поношенные куртки из кожи животных, засаленные, в масляных пятнах, грязные шерстяные вещи и кожаные штаны, двое даже были в мокасинах. Некоторые сильно горбились то ли от плохого питания, то ли от возраста. Хотя среди новичков попадались и такие, которые держали себя уверенно и стояли спокойно с перекинутым через плечо матросским мешком.
– Я сейчас поговорю с ними, мистер Лоус.
Гул голосов и шарканье ног сразу прекратились. Кидд вышел вперед и замер в ожидании, пока всеобщее внимание не сосредоточится на нем.
– Я лейтенант Кидд. Вы находитесь на борту корабля Его величества. Это линейный корабль, входящий в состав североамериканской эскадры под командованием адмирала Вэндепута.
Люди с тупым безразличием взирали на него. Положившись на судьбу, они покорно ждали решения своей участи.
– Поднимите руки, кто из вас добровольцы?
То там, то здесь поднялись несколько рук.
– Вы получите сегодня денежное вознаграждение, а чуть позже и свободу, чтобы их потратить. Остальные же… – Кидд, помедлив, продолжил: – Когда началась война, меня насильно завербовали, точно так же как и вас.