Укротители драконов

Несбит Эдит

— Вы, кажется, уже упоминали об этом, — сказал Джон, едва попадая зубом на зуб.

— Ах, я подразумеваю вовсе не то, что вы думаете, — сказал дракон, — мне попросту хотелось бы, чтобы вы сделали небольшое дельце для меня. Из одного моего крыла выпало несколько заклепок, как раз под суставом. Сумеете вы мне его исправить?

— Может быть, и сумею, сударь, — сказал Джон вежливо, так как всегда надо быть вежливым с возможным заказчиком, даже если он и дракон.

— Мастер-ремесленник — ведь, вы, конечно, мастер? — может сейчас же определить,

что испортилось, — продолжал дракон. — Подойдите сюда и ощупайте мой панцирь, хорошо?

Джон робко подошел, когда дракон снял с него свою лапу. Действительно, левое крыло дракона ослабло и висело Бог весть как, и некоторые из панцирных плиток возле крыла требовали немедленной заклепки.

Дракон, по-видимому, весь состоял из железного панциря, принявшего какую-то коричневатую, ржавую окраску, вероятно, от ярости, а под этим панцирем у него еще виднелось что-то пушистое, похожее на мех.

Кузнец пробудился в сердце Джона, и он почувствовал себя гораздо спокойнее.

— Вам, конечно, не повредила бы парочка-другая заклепок, сударь, — сказал он, — а по правде, вам их нужно даже порядочное количество.

— Ну, так принимайтесь за работу! — воскликнул дракон. — Вы почините мое крыло, затем я выйду отсюда и съем весь город и, если вы хорошо исполните работу, я съем вас напоследок. Вот!

— Я вовсе не хочу быть съеденным последним, сударь, — возразил Джон.

— Отлично, в таком случае я съем вас первого, — согласился дракон.

— Но я и этого тоже не желаю, — сказал Джон.

— Перестаньте болтать вздор, глупый человек, — разозлился дракон. — Вы сами не знаете, чего хотите. Принимайтесь скорей за работу!

— Мне эта работа совсем не нравится, — стоял на своем Джон, — вот все, что я могу сказать. Я знаю, как легко происходят разные несчастные случайности. Все идет совсем гладко и хорошо, как вы изволите обещать, «пожалуйста, почините меня, и я съем вас последнего», затем начнешь работать и вдруг толкнешь вас под заклепки… там появится огонь и дым, а вы даже и не извинитесь.

— Даю вам слово честного дракона… — начал тот.

— Я знаю, что нарочно вы этого не сделаете, сударь, — продолжал Джон, — но всякий порядочный человек привскочит и захрапит, если его заденешь, а одного вашего храпа было бы достаточно, чтобы отправить меня на тот свет. Другое дело, если бы вы позволили мне немного связать вас!

— Это было бы так неблагородно, — возразил дракон.

— Мы всегда привязываем лошадей перед ковкой, — убеждал его Джон, — а ведь лошадь постоянно называют «благородным животным».

— Все это отлично, — сказал дракон, — но как я могу знать, что вы развяжете меня, когда сделаете все заклепки? Дайте мне что-нибудь в виде залога. Что вы цените выше всего на свете?

— Мой молоток, — объявил Джон. — Кузнец ничего не стоит без своего молотка.

— Но ведь он будет вам нужен, чтобы заклепать меня. Вы должны придумать что-нибудь другое и поскорее, иначе я съем вас прежде всех.

В эту минуту ребенок начал плакать наверху в комнате.

Мать его сидела тихо, и он подумал, что она улеглась на ночь и пора ему начать свой обычный ночной концерт.

— Что это такое? — спросил дракон, вздрагивая так, что все железные пластинки на его теле зазвенели.

— Это только ребенок, — ответил Джон.

— А это что такое? — спросил дракон, — что-нибудь, что вам дорого?

— Конечно, сударь, несомненно, дорого! — подтвердил кузнец.

— В таком случае, принесите его сюда, — велел дракон, — и я подержу его, пока вы не окончите меня заклепывать, иначе я не позволю вам связать себя.

— Отлично, сударь, — кивнул Джон, — но я должен предупредить вас. Дети — настоящий яд для драконов, не хочу вас обманывать. Дотронуться до него совершенно безопасно, но и не пытайтесь брать его в рот. Мне было бы страшно больно, если бы с таким красивым джентльменом, как вы, случилось бы какое-нибудь несчастье. Дракон замурлыкал при этом комплименте и сказал:

— Отлично, я буду осторожен. А теперь идите и принесите эту штуку, какова бы она ни была.

Джон побежал наверх, как мог скорее, так как знал, что если дракон придет в ярость прежде, чем будет связан, то он может поднять крышу тюрьмы одним движением спины и похоронить их всех под развалинами. Жена его спала, несмотря на крик ребенка, Джон поднял его на руки, отнес вниз и положил между передними лапами дракона.

— Вы только мурлыкайте ему, сударь, — попросил кузнец, — и он будет лежать совершенно тихо.

Дракон замурлыкал, и его мурлыканье так понравилось ребенку, что он тотчас же перестал плакать.

Джон порылся в куче старого железа и нашел там несколько тяжелых цепей и огромный ошейник, который был сделан в те дни, когда люди пели над работой и вкладывали в нее всю свою душу, поэтому вещи, сделанные ими, выходили достаточно крепкими, чтобы выдержать тяжесть целого тысячелетия, а не только дракона.

Джон привязал дракона при помощи ошейника и цепей, и когда запер их тяжелыми замками, то принялся рассматривать, сколько ему потребуется заклепок.

— Шесть, восемь, десять, двадцать, сорок, — сосчитал он, — у меня дома не найдется даже и половины этого, — сказал он дракону. — Если вы позволите, сударь, я смотаюсь до другой кузницы и куплю несколько дюжин. Я вернусь через минутку.

И он ушел, оставив ребенка между передними лапами дракона, малютка смеялся и даже вскрикивал от радости при звуках громкого мурлыканья.

Джон побежал в город так быстро, как только мог, и разыскал там голову и всех членов городского правления.

— В моей темнице сидит дракон, — сказал он, — я связал его цепями. Идите со мной и помогите мне вернуть моего ребенка.

И он поведал им всю историю.

Но случилось так, что все были заняты в этот вечер, поэтому ограничились тем, что похвалили Джона за его находчивость и сказали, что очень рады оставить все дело в таких надежных руках.

— Но как же спасти моего ребенка? — спросил Джон.