Укротитель диких
Шрифт:
Нет, просто хорошая лошадь здесь не подойдет. Ему нужна самая лучшая. Эх, был бы под ним его вороной жеребец, он бы посмеялся над любой погоней… Но когда рядом трое всадников, тут не до смеха. И потому он изучал табун пристально, придирчиво.
Конечно, надо полагать, что перед выходом на тропу войны индейцы станут откармливать на горных пастбищах самых лучших своих коней. Так что перед ним отборный табун.
Но среди них чертовски трудно выбирать. У всех лошадей отличные стати. Конечно, среди них много диких, пойманных в прериях мустангов. Индейцы не умеют как следует
В табуне то и дело раздавалось громкое ржание, когда пара-тройка мустангов сходились в драке. И каждый раз один из пастухов разгонял дерущихся мустангов кнутом. Рори подметил, что небольшой серый жеребец с горбатой, странной головой и кривоватой шеей был постоянным участником этих схваток. Даже издалека можно было заметить признаки большой, необузданной силы в нем.
Рори видел, что серый забияка прямо-таки искал драки, перемещаясь внутри табуна. Наконец один из пастухов прижал серого к краю, и тот сразу запрядал ушами, с удовольствием, как если бы его единственной целью было привлечь к себе внимание. Прямо-таки ангелочек.
«Ну, если ноги у тебя так же сильны, как мозги в черепушке, ты и станешь моим скакуном, – подумал Рори. – Но если ты окажешься тихоходом, то я очень скоро стану мертвецом!»
Он хорошо понимал, чем рискует.
Если уж он рискнет вскочить на спину неоседланного жеребца на открытом пространстве, то ему потребуется безумная скорость и большая выносливость скакуна. Иначе он не сумеет оторваться от преследования апачей. Но у Рори уже не оставалось времени на сомнения.
Теперь, приняв решение, Рори стал пробираться поближе к краю склона. Временами склон был так крут, что он ежесекундно рисковал сбросить вниз камень или спустить лавину из щебня. А всякий шум непременно привлечет внимание индейцев в ложбине.
Если старый индеец втрое зорче белого человека, то молодой индеец втрое зорче волка.
Рори почувствовал себя немного спокойнее и уверенней, когда неожиданно обнаружил посреди скал и кактусов заброшенную тропинку, по которой можно было идти уже достаточно легко. Так он достиг удобного места, откуда предстояло начинать.
Ну что ж, пора.
Он пошел вперед, и длинные колючие отростки кактусов цепляли его за одежду, словно пытаясь удержать от решительных действий. К тому же Рори как ни старался, не мог не поднимать легкой пыли от шагов, которая висела позади него, словно паутина, сотканная гигантским пауком.
Иногда он останавливался, чтобы пыль осела, но та оставалась висеть в воздухе, плотном и горячем, как заколдованном…
Так, шаг за шагом, он спустился в ложбину. Сердце его билось быстро и легко, как у ребенка, который выбежал на свежий весенний воздух после долгой сумрачной зимы.
Теперь опасность была прямо перед ним, и он почувствовал возбуждение.
Он уже почти дошел до конца тропки, когда из-под его ноги выкатился и загремел вниз камень. Он припал на одно колено, верхняя губа обнажила звериный оскал, глаза сузились в щелки. Да, тут было трое пастухов, а в его револьвере было больше трех патронов…
Но Рори, хоть и с усилием, сумел перебороть
Рори напряженно ожидал, какая реакция последует на шум, вызванный падением камня. И через несколько секунд он услышал далекий голос, по-испански сказавший: «Это ящерица пробирается по склону…»
Сквозь густые заросли кактусов Рори увидел того полукровку-мексиканца, которого он приметил еще в лагере апачей, когда лечил Южного Ветра.
Широколицый и косоглазый, этот парень выглядел довольно гадко, но Рори все равно поблагодарил его про себя за эти слова, которые на время спасли ему жизнь. Но рядом с ним был настоящий апач, один из друзей Бешеного Быка. И тот возразил:
– Какой же должна быть эта ящерица, чтобы наделать столько шума?
– Ящерица, за которой охотится ястреб! – отвечал полукровка. – Я видел, как это происходит. Ящерица бывает так напугана, что словно слепнет. Она бросается прямо на камни и кусты, пытаясь спрятаться. Вот от этого и шум.
– Ну уж? – хмыкнул апач, явно не слишком убежденный этим рассказом.
– А что тебя удивляет? – переспросил полукровка.
– Откуда тогда такая полоса пыли на склоне?
– Какая еще полоса?
– Вон там, над кактусами!
– Ничего я не вижу такого…
– Посмотри еще разок и протри глаза, друг!
– Ну, я смотрю. Ничего там нет.
– Да это всякий увидит, хоть ребенок, хоть старуха! Вон там пыль зависла! Вон, вон, смотри, ветер сносит ее!
Рори, сжав зубы, почувствовал, как по спине катится холодный пот. Стоит кому-то из этих молодых парней сделать несколько шагов в его сторону – и разразится настоящий бой со стрельбой и с очень малыми шансами для Рори…
– Ну хорошо, – сказал полукровка. – Тогда скажи мне, отчего эта пыль могла подняться, а?
– Вот я пойду и посмотрю! – ответил упрямый апач.
– Давай, давай! – закричал его товарищ злорадно. – Пойди и порви свою одежду об эти кактусы, расцарапай кожу, и все впустую! Может быть, ты думаешь, что этот бледнолицый колдун и внутри дома и вне его? И сейчас смотрит на нас?
И он громко захохотал.
– Правду сказать, я все о нем думаю, – произнес апач.
– Значит, ты боишься, что он здесь? – подначивал его полукровка.
– Откуда мне знать, где он! – угрюмо отвечал апач. – То он тут, то он там, кто же его выследит? Большой Конь – ребенок по сравнению с ним. Он берет мертвого человека за руку и возвращает ему жизнь – верно ведь?
– Ну, я слышал такие рассказы, – согласился полукровка.
– Но ведь и ты видел таких людей! – настаивал апач.
– Может, и так. Но что толку, если он там засел? Скорей всего, он превратился в воздух или в пыль. Ты видел столбы пыли – как раз эту пыль он поднял, когда взвился в небо. И сейчас он уже, возможно, снимает скальп с какого-нибудь апача. А раз так, то получается, что он неуловим. И какой смысл тебе выслеживать его, раз ты не можешь его поймать?