Укротить Ураган

Кофф Натализа

— Заткнись! — вроде бы грубо выдохнула Ива, но едва различимый стон сорвался с языка, «развязывая» руки парню.

Голова Иветты повернулась навстречу упрямым губам, которые никак не хотели молчать, что-то шептали совершенно недозволенное, запретное. Горячее дыхание замерло, словно боясь нарушить негласное перемирие и повисшую в пространстве тишину.

Грудная клетка опадала, заставляя юную девчонку чувствовать крупную дрожь, кожей осязать рельеф мышц, каждый натянутый нерв.

— Я тебя хочу, Иви, — вновь шепнул Вольных, распластав ладони по женскому телу, наконец, накрывая грудь, о которой уже вечность грезил ночами, —

И ты меня хочешь.

— Да заткнись ты уже! — в голосе Иветты появилась мольба, будто слова парня приносили ее телу ощутимую боль.

Стремительный рывок заставил девчонку коротко вскрикнуть. Все ее инстинкты самосохранения отключились, все навыки самообороны улетели к чертям. Жадные губы терзали девичий рот, не позволяя сделать и крохотного вдоха, до

головокружения, то полного отключения сознания, до протяжного стона, вырванного из груди горячим дыханием и обжигающими касаниями.

Умелые движения языка сводили Иветту с ума, окончательно. Хотелось плакать, даже рыдать громко и в голос. Никогда еще Шуховская не чувствовала себя настолько беспомощной и сбитой с толку. Ей хотелось вырваться и вместе с тем не покидать крепких рук. Хотелось ударить, как можно сильнее, и зарыться пальцами в русые волосы. Хотелось расцарапать красивое лицо в кровь и закрыть от всего мира.

Она проиграла, понимала, что не просто бой, а вся война с принцессой окончилась не в ее пользу. Ива чувствовала себя брошенной на лопатки, когда противник давит на горло, не позволяя глотнуть свежего воздуха, когда легкие разрывает от необходимости дышать. Ей хотелось плакать, и она ненавидела себя за эту слабость. Но в его руках было так уютно, словно кто-то родной обнимал и дарил такой необходимый и желанный покой.

— Как у вас здесь весело, однако! — вспорол веселый голос звенящую тишину квартиры, — А я телефон забыл, пришлось вернуться. Конфетка, а я и не знал, что все настолько серьезно.

Тарас, уже второй раз за последний час, захотел убить человека. Одного и того же. Но сильнее желания смертоубийства оказалось жажда «пометить территорию». И поэтому Вольных не позволил Иве вырваться из его рук. Даже пошевелиться не дал. Зафиксировал активно дергающееся тело Иветты и бросил убийственный взгляд на фотографа.

Парень стоял, подпирая плечом стену, скрестив руки на груди и сверлил Тараса серьезным взглядом.

— А Василий знает, чем ты занимаешься в обществе красавцев-блондинов? — серьезно поинтересовался Марк, переведя взгляд на девушку.

Иветте, наконец, удалось сбросить с себя руки парня.

— Не твое дело! — рявкнула Ива, и, не обращая внимания на парней, выбежала из квартиры.

Оказавшись в машине, Ива сразу же завела двигатель. В зеркале заднего вида Иветта Марковна рассмотрела высокую фигуру Вольных. Но предпочла избегать его общества. А попросту — сбежать без оглядки. Иветта Марковна, бесстрашная и отважная, струсила.

Глава одиннадцатая. Волнительное

Ночь и почти весь следующий вечер Иветта Марковна провела, словно в тумане. Легкое недомогание и небольшой насморк подсказали девушке, что она простыла. А поскольку заражать беременных дам, проживающих с Ивой под одной крышей, не хотелось, то Шуховская весь день провела в заточении, то есть провалялась в своей комнате, в постели.

Честно признаться, не столько болезнь стала поводом затворничества, сколько

отвратительное настроение. Ива понимала: крайне непрофессионально отступать от данных обещаний, но девушка решила, что клиент ее поймет. Тем более, если этот самый клиент — родной старший брат. И вот, пролежав весь день под одеялом, созерцая картинки, мелькавшие на экране телевизора, Иветта Марковна поняла, что окончательно попала.

Анализируя встречу с Тарасом в квартире друга — фотографа, девчонка пришла к выводам, что теперь ее жизнь превратиться в кошмар. От бессилия хотелось выть и лезть на стену, хотелось попросить у мудрого человека совета, уточнить, почему влюбиться так больно, но куда больнее понимать, что ты в жизни своего избранника не единственная и неповторимая, а всего лишь объект сексуального желания.

Ива прекрасно помнила самое первое мгновение, когда она увидела Тараса. Прекрасного и умопомрачительно красивого полубога. Помнила его лукавую улыбку и бархатистый голос. Он словно обволакивал сознание девчонки, лишая сил и мыслей.

Тогда она любовалась красотой мужчины, и, чего уж скрывать, очень хотела заполучить его в свое пользование. А потом пришло понимание: парень — избалованный, капризный, самоуверенный, бабник, и к тому же хочет от нее только секса.

Но перед глазами Иветты стоял пример брата и дяди Паши. То, как нежно и с любовью они относились к своим женщинам, вызывало умиление, капельку зависти и огромное желание стать для кого-то точно таким же лучиком света.

Шмыгнув и горько вздохнув, Иветта Марковна перевернулась на другой бок, лицом к стене и решила поспать. Все же лучше, чем разводить сопли и жалеть себя.

Но уснуть не позволил тихий телефонный звонок и высветившиеся на экране смутно знакомые цифры. Иветта проигнорировала вызов. Решила не разговаривать с заносчивыми принцессами. Пусть катятся ко всем чертям.

Но блондинистый полубог оказался весьма настойчив. Спустя семь повторных звонков, Ива ответила на вызов.

— Чего нужно? — без приветствия поинтересовалась Ива резко, но голос прозвучал сипло, а следом раздалось и предательское шмыганье носом.

— Ты плачешь? — как-то слишком громко рявкнул Тарас в трубку.

— Угу, слезы лью по тебе, любимому! — фыркнула Ива, — Чего звонишь, принцесса?

Ива слышала, как парень вздохнул, чем-то постучал, прошуршал, поскрипел, вновь вздохнул.

— Как твои дела? — уже спокойно, по-дружески полюбопытствовал Вольных.

Иветта на секунду задумалась. Странно вот так слышать его голос. Бархатистый, обволакивающий, пьянящий. Ведь можно и привыкнуть.

— Тарас, ты что-то хотел? У меня нет ни минуты времени, говори, что нужно и отваливай, — устало пробормотала Иветта, практически насильно заглушая противный девичий голосок наивно влюбленной дурочки.

— Хотел тебя увидеть, чаю выпить, посидеть где-нибудь, пообщаться, — перечислял Тарас, — Но я дома, а здесь метёт. Думаю, пару дней вырваться не смогу.

— Печалька, — наигранно горько вздохнула Иветта.

— И не говори, — поддержал тон Тарас, — Но в к выходным я буду в городе. Останусь на несколько дней. Составишь мне компанию?

— Иди лесом, любезный, — фыркнула Иветта.

— Злая девчонка, — тихо рассмеялся Тарас, повергнув Иветту в очередной раз в шок.

Почему? Вот почему даже смех у этого красавчика был отпадным, звучал словно песня, и настойчиво порабощал мозг девушки.