Укротить Ураган
Шрифт:
— Прааааздник к нам приходит! — весело пропел Вольных, бесцеремонно падая поперек кровати на спину.
Иветта едва успела убрать ноги, чтобы парень их не придавил.
— Совсем дурной, — пропыхтела Ива и закрыла глаза, — Спать хочу. Отвали.
— Новый год наступил! — поставил Тарас девушку в известность, — Хватит спать, пойдем на озеро!
— Ты не падал с кровати? — Ивка приоткрыла один глаз, а потом вновь его закрыла, — Не отвечай. Вижу, что падал. Сколько раз? Ладно, сама угадаю. Не меньше трех!
Вольных громко
— Не встанешь сейчас — буду домогаться. Грязно и по-взрослому.
Оба глаза Иветты в одно мгновение открылись, и вся сонливость улетучилась. Шуховской хотелось провернуть две вещи: как следует пройтись своей магической битой по милой физиономии полубога, и, как ни странно, поддаться на провокацию и остаться под одеялом. Просто из любопытства, посмотреть, оценить, так сказать, «взрослые домогательства».
— Свали-ка, друг сердешный, — пропыхтела Иветта, вспоминая, что спать она легла в футболке, милостиво предложенной ее похитителем.
— С чего вдруг? — заулыбался Тарас, переворачиваясь набок, — Имею право взглянуть на свои владения.
Его хитрые глаза, блеснувшие синевой, мазнули по недовольному личику девчонки, а потом и спустились ниже, угадывая очертания женской фигуры.
Иветта прищурилась, понимая, что он ее провоцирует, но и сдержаться не смогла.
— Здоровья хватит? — холодно поинтересовалась девушка.
— Очень хочется рискнуть, — миролюбиво и жизнерадостно ответил Тарас и, будто не замечания колкого и полного угрозы взгляда девчонки, потянул за край одеяла, под которым спала Ива.
— Смотрю, у тебя есть запасная челюсть, — голос Иветты звенел от гнева и ярости, а пальцы подрагивали от желания сжать их на горле блондинистого наглеца, — И лишние почки.
— Брось, я тебе нравлюсь, — улыбался Тарас, словно намеренно зля девчонку и гуляя по краю ее терпения.
— Охреневшая блондинка! — рявкнула Ива и, размахнувшись, бросила в нахала подушку.
Тарас не успел увернуться, и его голова на секунду оказалась накрыта мягким снарядом. Но этого времени вполне хватило Иветте, чтобы стремительно сбежать из комнаты и закрыться в ванной, прихватив джинсы и свитер.
— Милое белье! — донеслись слова Тараса до слуха девушки, прежде, чем двери отсекли ее от наглого похитителя.
Оказавшись наедине с самой собой, Ива прислонилась затылком к прохладной кафельной плитке. Прикрыла глаза. Нет, невыносимый он, этот полубог. Но такой красивый.
Врать себе девчонка не стала. Он красив. И она хочет его. Хочет вновь почувствовать тяжесть мужского тела на себе, жар его ладоней и чуть покалывающий щетиной подбородок на своей коже.
Прикусив губу, чтобы стон не сорвался с девичьих губ, Ивка закрыла лицо руками.
Да, хочет. Но хотеть — одно, а вот позволить случиться — совершенно другое.
Завершив сеанс самоанализа, самокопания и самолечения,
Ивета застыла на пороге просторной кухни уютного холостяцкого дома Вольных. Парень вновь что-то готовил у плиты, притоптывая ногой. В какой-то момент, тихо напевая невероятную, жуткую мелодию на удивление приятным голосом, полубог даже вильнул бедрами, вводя Иветту в мини-транс. Пришлось ущипнуть себя за запястье, дабы проверить, не спит ли она еще. Нет, не спала.
Тем временем, Тарас обернулся, задорно подмигнул девчонке.
— Бери чашки с чаем, — скомандовал он, — Я блинов испек. Или тебе рассольчик подать?
— Вообще-то, вчерашняя доза алкоголя была не такой, чтобы страдать от похмелья, — фыркнула Ива, но послушно расставила чашки, варенье и сметану, приготовленные для блинов.
Глядя на горку золотистых, подрумяненных блинчиков, Ивка вновь загрустила. Так ее только дядя Паша или шеф-повар «Барина» Михалыч балуют. А сама она как-то не очень стремилась стать образцовой хозяйкой и будущей хранительницей семейного очага, несмотря на все усердие матери.
— Обалденые блины, — похвалила она улыбающегося парня.
— Сам в шоке, — подмигнул Тарас, не сводя взгляда голубых глаз с лица девушки, отчего ей с каждым мгновением становилось все труднее жевать завтрак.
Когда горка блинов значительно уменьшилась, а Иветта не нашла в себе силы, чтобы проглотить еще хоть кусочек, Тарас вновь удивил девушку своими вопросами.
— Умеешь на коньках кататься? — полюбопытствовал Вольных.
— Нет, — мотнула головой Ива, — Как-то раз пыталась, но общение со льдом закончилось посещением травмпункта.
— Да ты что! — засмеялся Тарас, — Как жаль, что у нас все еще перемирие.
— Значит, коньки отменяются? — с надеждой спросила Иветта.
— Значит, отменяется травмпункт, — исправил девушку Тарас, — А коньки — святое дело в нашей глуши в зимние праздники.
— Боюсь тебя огорчить, но столь увлекательное событие пройдет и без моего участия, — покивала головой Иветта, помогая убрать со стола, — И потом, сомневаюсь, что здесь можно найти напрокат коньки моего размера.
— У меня все схвачено, — хмыкнул Тарас.
Пока Иветта судорожно размышляла, как быстрее и эффективнее разъяснить Тарасу, что кататься на коньках она не собирается, парень уже убрал посуду и, крепко схватив девчонку за руку, потащил в коридор. В небольшом кресле около входной двери лежала вязаная шапка с помпоном, короткая курточка, а возле кресла стояла белоснежная пара коньков.
— Через мой труп! — застыла Иветта, как вкопанная, в паре метров от кресла и испуганно изучая орудие ее, Иветты, убийства.
— Давай-давай, — подбодрил Тарас, а сам уже облачался в свитер и жилет с множеством карманов.