Укротить молнию

Азаро Кэтрин

— Почему мы не нашли ваш брачный договор?

— Значит, Стоунхедж потерял его, — ответил Эльтор. — Но это лишь дополнительный договор. Приложение.

— Дополнительный? Приложение? Что это значит?

Бороид-сколиец поспешил объяснить:

— Это иносказание. Он хочет сказать, что она — его наложница.

Старший перевел взгляд на меня.

— Ага, теперь мне все понятно. — С этими словами главный наемник стволом винтовки оттянул мне декольте, частично обнажив грудь. — Да-да, теперь мне понятны его соображения.

Эльтор яростно рванулся из «дружеских объятий» стражников.

— Не смейте прикасаться к ней!

Но тут в разговор вмешался еще

один бороид. Даже несмотря на пропущенный через фильтр голос, в его манере чувствовалась привычка повелевать. Кстати, фильтр не уничтожил и сколийский акцент.

— Уберите его! — указал он на Стоунхеджа.

Старший послушно кивнул и сделал знак другому бороиду. Тот вытащил из бронированного костюма шприц и выпустил заряд. Директор станции весь напрягся. Его лицо приняло озабоченное выражение, как будто он лихорадочно размышлял о том, умрет ли он, или же смерть все-таки обойдет его стороной. В следующую секунду тело его обмякло, и Стоунхедж безвольно осел на пол. К счастью, он лишь потерял сознание — я едва сдержала вздох облегчения.

Старший повернул голову к бороиду-сколийцу, пожелавшему избавиться от Стоунхеджа.

— В чем же дело?

— Селей лжет, — ответил сколиец. — Он мог бы иметь столько женщин, сколько пожелает. Но он никогда не брал себе наложниц.

— Потребность в женщине может возникнуть у каждого, — возразил старший.

Сколиец издал какой-то странный звук, должно быть, он рассмеялся.

— И у него тоже, будьте уверены! Когда мы с ним вместе поступали в военную академию, он не прошел психологические тесты. Оказалось, он слишком много времени предавался эротическим фантазиям, что могло отвлечь его от учебы. Правда, экзаменационная комиссия отнеслась к этому довольно снисходительно.

— Тогда почему у вас возникли сомнения по поводу этой девицы?

— Она ему не пара. В любовницы он обычно выбирает женщин, равных ему по статусу. Не наложниц. Не забывайте, он происходит из культуры, в которой царил строгий матриархат.

— Так ведь это было пять тысяч лет назад, — осторожно возразил старший.

— Да, но кое-какие пережитки остались.

Главный бороид повернулся ко мне:

— Эта перепуганная девочка никак ему не ровня. Эльтор внимательно смотрел на бороида-сколийца. Даже не владея эмпатическими способностями, я без труда могла прочитать его мысли: Кто он такой, это человек, если ему известно то, что неизвестно самому Эльтору?

— Сэр! — обратился к сколийцу один из бороидов. — Перевалочная капсула находится рядом с Джагом. Мы можем стартовать в любую минуту.

— Оставьте мою жену здесь! — решительно произнес Эльтор. — Забирайте меня одного. У вас есть то, за чем вы пришли сюда.

— Ты хочешь, чтобы мы отпустили ее? — поинтересовался старший.

— Зачем она вам? Кроме того, она не сможет опознать никого из вас.

— А она мне нравится! — заявил старший бороид. — Тебе же она больше не понадобится.

Эльтор сжал кулаки.

— Только посмейте что-нибудь с ней сделать, и вы пожалеете!

Старший обошел его вокруг. Его огромные башмаки при этом издавали шипение.

— В твоем положении бессмысленно угрожать нам!

— За те деньги, которые вы получите за мое похищение, вы купите себе любую женщину, какую только пожелаете, — произнес Эльтор. — Зачем вам эта?

— Наверняка у тебя были основания взять ее в жены, принц ронов!

— А вы посмотрите на нее, и тогда поймете почему!

— Я вам не верю. — Старший обратился к бороиду, державшему меня за руку: — Уведите ее!

Покинув

«Эпсилани», мы вошли в инверсию. С нами никто не разговаривал и никто не отвечал на наши вопросы. Когда мы с Эльтором попытались заговорить друг с другом, нам было велено молчать. Бороиды и между собой обменялись всего парой-тройкой слов. Казалось, они хотели побыстрее закончить работу.

Кабина была забита до отказа. Девять бороидов взяли на себя обязанности корабельного экипажа. Не снимая шлемов, они заняли пилотские места. Их тела предохраняли экзоскеле-ты, более громоздкие, чем тот, что был на Джаге. Эльтор сидел через один ряд впереди от меня, привязанный к креслу целой сетью веревок. Связывать меня всю наемники не стали, привязав к креслу только ноги и руки.

Джаг! мысленно позвала я. Проснись!

Ответа не последовало.

Эльтор! Ты слышишь меня?

И вновь никакого ответа. Моя голова была снова плотно набита ватой.

Полет продолжался в молчании и страхе. Эльтор дважды пытался повернуться ко мне, но оба раза пилот приказывал ему сидеть смирно. Спустя какое-то время ожил снабженный забралом шлем на моем кресле. Засветились огоньки, и по его внутренней поверхности поползли нескончаемые строчки иероглифов. Затем, меняя форму и цвет, начали появляться странные узоры. Картины сопровождались непривычными звуками, то резкими, то размытыми, словно эхо. Лицо мне стал обволакивать какой-то туман. Он заполнял мне ноздри, и вскоре я ощутила, что погружаюсь в сон.

Лишь раз я встрепенулась, почти пробудившись от наведенного сна, и вновь передо мной поплыли непонятные значки, запахи и звуки. У меня изо рта тянулась трубка, время от времени наполнявшаяся какой-то жидкостью. Я послушно глотала, не зная, какой она окажется на вкус — кислой или сладкой.

Я окончательно пробудилась, когда мы снова впали в состояние инверсии, и с чувством великого облегчения отметила для себя, что шлем куда-то делся. Бороиды приглушенными голосами о чем-то переговаривались с кораблем. Язык был мне незнаком. Связь между командой и судном была либо визуальной, либо словесной. Похоже, никто не связывался с кораблем так, как контактировали между собой Эльтор и Джаг.

Мы резко набрали скорость, затем на какое-то мгновение наступила невесомость, и снова ускорение. Как только перегрузки ослабли, раздался звонок, за которым последовало несколько толчков.

Бороиды зашевелились, готовясь покинуть корабль. Один из них развязал меня и помог выбраться из кресла. При этом броня его шипела совсем как насос, из которого выходит воздух. Эльтор стоял перед входом в кабину со связанными за спиной руками, по обеим сторонам от него застыли конвоиры. Он молча посмотрел на меня. Его лицо было искажено страданием. Мы спустились на унылую черную равнину — она тянулась во всех направлениях, покуда хватал глаз, теряясь в какой-то зловещей металлической дымке. Вдали виднелись какие-то приземистые здания квадратной формы, черные, как застывшая лава. На высоте сотен футов над равниной, изогнувшись под причудливыми углами, застыли многочисленные краны. С их стрел свешивались гигантские цепи, такие же неподвижные, как и все вокруг. Мы находились внутри какого-то сооружения циклопических размеров, от чего его потолок представлялся мне небом. Высоко над моей головой бесшумно смыкались половинки гигантского купола. В медленно уменьшавшемся просвете между ними виднелась узкая полоска черного неба, но затем не стало и ее.