Укротить молнию

Азаро Кэтрин

Я же продолжала пятиться в сторону аптеки на углу.

— Не двигайся! — приказал Эльтор и шагнул ко мне.

Но не успел он сделать и шага, как я бросилась со всех ног.

— Подожди! — крикнул он мне вслед.

Я остановилась, обернулась и посмотрела на него. Почему? Что-то в нем показалось мне знакомым, но, как ни старалась, я не могла с уверенностью сказать что. Более того, я ощущала это кожей, словно струйки тумана, поднимающиеся утром над рекой. Или что-то теплое. Что это? Душевное тепло? Я замерла на месте, готовая в любую секунду броситься прочь и одновременно

снедаемая любопытством. Что же он предпримет дальше?

Эльтор отошел к уличному фонарю, чтобы я могла его разглядеть. Он был высок, почти шесть футов ростом. Глаза темные, почти черные, хотя в тусклом свете уличного фонаря разглядеть их настоящий цвет было трудно. У него была светлая кожа и, насколько я могла рассмотреть, курчавые волосы точно такого же цвета, что и бронзовый браслет у меня на руке — мама подарила мне его незадолго до смерти. Я должна была признать, что парень он симпатичный. Странный, конечно, но симпатичный. Однако если он хорош собой, это еще не означает, что я собираюсь с ним тут долго разговаривать.

— Ты из компании Нага? — спросила я.

— Кого?

— Нага. Можно подумать, ты его не знаешь.

— Нет, не знаю.

— Ну, значит, видел. Такой высокий. Англо. Голубые глаза. Прическа «двести двадцать».

— Нет, этот человек мне неизвестен, — ответил Эльтор и пристально посмотрел на меня. — Так ты не узнаешь мою форму?

— Не знаю я никакой формы, — поморщилась я. — Я вообще не представляю, какая она. — Даже сейчас, когда я говорю на семи языках, я все равно, вопреки всем правилам, употребляю в английском двойное отрицание. Странно, однако, что язык не позволяет вам таким простым способом подчеркнуть свою мысль.

— Я ***, — произнес он.

— Что-что?

Он повторил какое-то странное слово еще раз, но я все равно не смогла понять, что оно значит.

— Не понимаю.

— Дословно это переводится как Второй Джагернаут.

— Джагернаут?

Незнакомец кивнул.

— Это что-то вроде вашего капитана дальнего плавания, — пояснил он и на минуту задумался. — А может, даже ближе по смыслу к вашему майору военно-воздушных сил.

— Так вы военный?

— Пилот. Тактическое боевое авиакрыло ИКК.

Пилот! Как интересно! Но осторожность тотчас взяла над любопытством верх. Уж что-то не слишком он был похож на летчика.

— А что такое ИКК?

— Импер… — Он запнулся. — Космическое командование. К этому моменту я была уже на все сто процентов уверена, что парень либо ненормальный, либо накурился марихуаны, или же, на худой конец, принимает меня за круглую дуру, готовую поверить любым россказням.

— А, понятно.

— Ты считаешь, что я все это выдумал?

— Ну, знаешь ли, не каждый день по пути домой нарываешься в темноте на военных летчиков.

Эльтор улыбнулся.

— Ты права.

Его улыбка застала меня врасплох. В ней не было ни жестокости, ни притворства, ни легкомысленной веселости того, кому ни разу в жизни не приходилось плакать. Но за этой улыбкой что-то крылось, что точно — я не могла понять, но что-то сложное, запутанное.

Я слегка расслабилась.

— А как ты попал в Эл-Эй?

Он оценивающе

окинул меня с головы до ног, словно решал для себя, стоит меня опасаться или нет. Вот уж смех, да и только. Ну кто по сравнению с ним я, девчонка «метр с кепкой» и в мини-юбке? Когда незнакомец наконец снова заговорил, мне показалось, что ему в голову пришла та же мысль. Тогда я еще не представляла ни истинную причину того, почему Эльтор решил довериться мне, ни тех сомнений в его душе, что этому предшествовали.

— Я не туда попал, — произнес он. — Вернее даже, это не то место и не то время. Согласно положению звезд, дата сходится с расчетной. Но все остальное не так. — Он указал на уличный фонарь. — Прежде всего я и понятия не имел, что в Лос-Анджелесе будут вот такие фонари.

Я недоуменно заморгала. Уличный фонарь был точно такой, что и остальные во всем городе, — высокий, едва ли не столетней давности столб, а на его конце нечто вроде крючка, с которого свисает фонарь наподобие колокола на старой испанской миссии. Ни один путеводитель по Калифорнии не обходился без упоминания о них.

— Это колокола ангелов, — пояснила я.

— Колокола ангелов? Вот уж ничего подобного раньше не слышал.

— Сразу видно, что ты не здешний. Эти фонари такие же знаменитые, как и мост Золотые Ворота в Сан-Франциско.

Эльтор нахмурился.

— Я изучал американскую историю. И будь эти фонари действительно так знамениты, как ты о них говоришь, я бы наверняка их узнал.

— Может, твой учитель плохо знал историю Лос-Анджелеса?

— Моим учителем был компьютерный чип. И он не содержал сведений о ваших уличных фонарях, или, как вы их называете, колоколах ангела.

Сказав это, незнакомец обвел взглядом грязную улицу, посмотрел на разбитое стекло в ближайшем от нас доме, на полуразвалившееся крыльцо.

— Ты здесь живешь?

Вопрос о том, где я живу, мне не понравился, и я не стала на него отвечать. И тогда незнакомец спросил:

— А почему ты так живешь?

— Потому что, — процедила я сквозь зубы.

Эльтор как-то передернулся, будто моя злость задела его за живое.

— Мне извини, — произнес он. — Я не хотел обижать. Наступило молчание. Наконец я не выдержала и заговорила первой:

— А ты откуда?

— Первоначально из Партонии.

— Откуда?

— Партонии. Там Штаб-квартира сколийского правительства.

— Первый раз слышу.

— После того, что я здесь увидел, и тем более после того, чего не увидел, я ничуть не удивлен.

С этими словами Эльтор присел на соседнее крыльцо и указал на свой светящийся коробок.

— Все не так. Единственное, что мне удалось обнаружить, — это колебания на радиочастотах.

Я шагнула поближе, чтобы лучше разглядеть коробку. Эльтор водил пальцами по ее граням, и они переливались самыми разными цветами. Затем он обвел коробкой вокруг запястья и прижал к напульснику. Кстати, напульсник этот оказался вовсе не из кожи — или по крайней мере не весь. Кое-какие части были металлическими, кое-где виднелись провода — теперь я знаю, что это керамоплексовые проводники, которые питают миниатюрную компьютерную сеть.