Укротить ловеласа
Шрифт:
Невозможно было злиться на Платона, когда он так сильно напоминал ей того мальчишку, плюшево-безобидного, что хотелось положить голову ему на плечо и спросить с улыбкой: «Да где ж ты пропадал-то все это время?» Но Надя держалась. И пусть пальцевый человечек-альпинист был забавным и трогательным, Надя знала: расслабится сейчас, и не пройдет и дня, как Платон выкинет очередной фортель. Нет, только деловой настрой и профессионализм, только так она могла сохранить лицо. Поэтому Надя без лишних церемоний пихнула Платону распечатки нот и велела ему сидеть и молча повторять свою партию.
В
Пришлось включить все свое обаяние: улыбаться, как на приеме у стоматолога, демонстрируя пломбу на верхней шестерке, изменить тембр голоса на кокетливое мурлыканье и вообще всячески изображать милую легкомысленную девицу, которая только и мечтала всю жизнь побывать в Австрии. Когда парень в фуражке собрал своих коллег на консилиум и соблаговолил пропустить Надю, Платон и виолончель, до репетиции оставалось всего два часа.
— Ты бы ему еще свой номер оставила и адрес гостиницы, — пробурчал Платон, когда они загрузились со всем багажом в такси.
— Вот когда нам на границе попадется девушка, мы бросим на баррикады тебя, — Надя подцепила ногтем крышку телефона, чтобы вставить местную симку.
— А блузку расстегивать было обязательно? — не унимался Платон, и Надя подумала, что в следующий раз лучше повезет его в чехле от виолончели. — Уж сразу бы кинула ему в кабинку лифчик, освободились бы час назад.
— Возьму на заметку. Давай телефон, я тебе тоже карту поменяю.
Конечно, ее задевало брюзжание Платона. Ишь ревнивец выискался! Как будто не из его постели Надя с утра выпроваживала незнакомую девицу, чтобы они вообще успели на рейс. Но какой спрос с гения? Им прощается все.
Обижаться на курицу, несущую золотые яйца было бы, по меньшей мере, глупо. Платон не просто толкнул Надю вверх по карьерной лестнице, он и был ее карьерой. Единственным и самым ценным клиентом. Только благодаря Платону Надю стали замечать в агентстве. И пусть он вредничал и не имел ни малейшего понятия о том, откуда берутся документы, и как их заполнять, пусть не умел ориентироваться в незнакомых городах и мог потеряться на открытой площади, а порой пускался в похождения, и Надя носилась с ним так, как не снилось и Римме Ильиничне, — пусть. Несмотря на все это он был ее кормильцем.
И да, временами ей ужасно хотелось высказать ему в лицо, какой он избалованный, или просто поколотить, а потом пойти к шефу и попросить любого другого музыканта, хоть баяниста или балалаечника, — она держалась. Знала, что Платон ее по-своему любит и никогда не предаст.
Высадив Платона у небольшого ресторанчика на Карлсплац
В отеле Надя сделала очередное на сегодня неприятное открытие: на австрийцев хваленый немецкий педантизм не распространялся.
— У меня бронь на два номера: Павленко и Барабаш, — обратилась она по-английски к девушке на ресепшн.
— Да-да, Павленко, двойной номер, — расплылась в улыбке та и протянула Наде ключ-карту.
— Нет, вы не понимаете. Два номера. Цвай, — и для вящей убедительности показала два пальца.
Девушка, не переставая улыбаться так, что у Нади свело скулы, заглянула в компьютер и радостно кивнула.
— Доппельт, — сообщила она. — Две комнаты.
Словесный пинг-понг, состоящий преимущественно из «цвай» и «доппельт» и со стороны больше напоминающий перекличку в немецких войсках, затянулся минут на десять. Надя позвала администратора, и тот, расшаркиваясь в извинениях, уже на полноценном английском донес до нее, что произошла ужасающая техническая ошибка, и номер у Нади забронирован только один. Предоплату вернуть, к сожалению, никак нельзя, и пусть это пятно позора навечно заклеймит их семейный бизнес. Других свободных номеров нет, но если Наде угодно, она может без труда подыскать другой отель поблизости, а здешний носильщик поможет ей с багажом. Или, исключительно из уважения к Наде, администратор готов предоставить бесплатную бутылку шампанского и вазу фруктов в качестве компенсации.
Будь у Нади чуть больше сил, и не растрать она свой запал на Платона, Сашу и бравого таможенника, она бы точно отправилась в другой отель. Из принципа. Не любила поощрять халатность. Но сегодня бутылка шампанского казалась Наде единственным средством, чтобы пережить уже этот дурацкий день. Она манила и звала, и Надя будто уже слышала дразнящее перешептывание пузырьков и представляла, как нальет себе полный бокал, вытянет ноги и закроет глаза. И даже перспектива делить с ванную с Платоном пугала уже не так сильно.
Надя сдалась. Да, поступила малодушно, но она собиралась похоронить эту тайну прямо здесь, на ресепшн, и скрыть от Платона весь пердимонокль с номерами, а главное, комплимент от отеля. Потому что делиться шампанским в ее планы не входило. К тому же, Платону все равно не стоило пить накануне важного концерта. А что касается фруктов… Что ж, может, она и оставит в вазе пару яблок.
Глава 2 (3)
Номер был скромный, — на большее принимающая сторона не расщедрилась. Но Надя многого и не ждала: ей требовались только тишина и ортопедический матрас. И сейчас она бы с удовольствием насладилась и тем, и другим, однако надеяться на то, что Платон сможет сам без приключений добраться из филармонии, было бы слишком опрометчиво.