Укрощение огня
Шрифт:
— Ты подслушивал.
— Это вышло случайно… — не замедлил подтвердить его выводы почти полностью уничтоженный мальчик. Наверняка перед ним действительно ифрит, ведь обычные люди не умеют читать мысли!
— И что же ты услышал? — последовал отстраненный вопрос.
Это было знакомо, наставник Фархад тоже часто спрашивал его о том, что он увидел и про выводы из того. И тоже был не слишком доволен.
— Что у меня нет нужных… — мальчик наконец набрался сил озвучить свою беду, — ну, свойств, чтобы быть достойным своего рода и служить ему…
Пришла пора Амана
— Посмотри на меня. Что ты видишь? — от ответа зависели все последующие ходы.
Он ожидал всего, кроме того, что прозвучало! Светло-карие глаза плеснули вдруг благоговейным восхищением…
— Вы очень красивы, умны, прекрасно образованы и так много знаете, умеете… — Тарик смущенно запнулся.
— Спасибо, — сраженный перечисленным, а особенно восторженным тоном, Амани растеряно отступил от мальчика, но сразу овладел собой, вернувшись к главному. — И по-твоему, все это свалилось мне с неба в единый миг по бесконечной милости Аллаха?
Неразличимым слитным движением расправился гибкий стан, точно крылья развернулись совершенные плечи, а глава поднялась так, будто несла на себе все короны мира…
— Тратя время на слезы, естественно ты останешься никем, — утвердительно сообщил Аман, и добил. — Тебе ведь нравилась медицина? Так твою мечту никто не преподнесет вдруг на золотом блюдечке, такого даже в сказках не бывает. Так что, советую: реши, хочешь ты чего или готов смириться с любым решением по твоему поводу…
С пунцовыми пятнами на щеках, прижав стиснутые кулаки к груди, Тарик уже задыхался от избытка чувств, стоя перед воплощенным ифритом, не в силах оторвать от него взгляд: чего он хочет?… А как же долг… Вот глупости, ведь он хочет исполнить долг воина твердыни!
И правильно, на пути воина не может быть места слезам и слабостям с сомнениями… Стыдно-то как!! Мальчик улыбнулся с вымученной благодарностью, и поклонился по канону, — приложив руку к сердцу:
— Благодарю за знание, муалим-аху!
Этого только еще не хватало! Аман поперхнулся вздохом от подобного титулования.
16
Гладя сытую, а потому сонную и довольную жизнью Баст, в отличие от нее Аман разве что не шипел от злости. Будь проклята блаженная человеческая глупость и невежественная слепота, которою почему-то принято умиленно величать душевной чистотой! Будь проклят тот час, когда он в помрачении решил привязать к себе мальчишку. Будь проклят тот миг, когда Амир Фахд возжелал его, вынуждая теперь снова пробираться почти ощупью к более-менее устойчивому положению под ногами… И будь проклят тот день и час, когда в пропитые мозги хитрого отродья шакала Фирода, взбрела идея подарить наместнику экзотическое своей невинностью «чудо», обрушив пусть не безоблачный, но до йоты знакомый мир!!!
Отлично! Дела чем дальше,
Каким-то невероятным образом Амани сдержался и оставил при себе все возможные «восторги» — статусу, даже придуманному, нужно соответствовать. Юноша вновь вздернул подбородок мальчика вверх так, что жестко сомкнутые пальцы держались параллельно земле, ребром упираясь над кадыком:
— Первый урок: я хочу, чтобы ты всегда ходил именно так!
— Зачем… — потерянно выдавил Тарик, сглотнув, отчего Аман ощутил прошедшую по горлу волну.
— Когда поймешь, — ядовито сообщил Аленький цветочек, — будет урок второй.
Осчастливленный как христианский проповедник откровениями Исы бен Мариам, Тарик ушел, оставив своего нечаянного учителя в блаженном одиночестве, но предварительно, запинаясь, пообещал найти музыку. Оставалось надеяться хотя бы на то, что этот «кто-то» будет способен извлекать из инструмента иные звуки, кроме тех, что напоминали Баст с несварением желудка!..
Возможно, настроение юноши все же передалось котенку через небрежные поглаживания, либо Амани чересчур отвлекся, пока раздумывал, как безболезненно свести на нет возникшую вдруг ситуацию с Седым Фархадом, но острые зубки внезапно и без предупреждения впились в предплечье, пропоров кожу до крови.
Пантерыш оказался на удивление ласковым, легко привыкнув к рукам, но все равно приходилось оставаться начеку, чтобы быть готовым, когда хищный нрав давал о себе знать. В этот раз юноша был виноват сам, за что и поплатился, но сжав пальцы на загривке взрослеющего звереныша, Аман не торопился отрывать Бастет от себя, хотя кровь уже заливала руку. Он немного знал о животных, зато достаточно изучил схожих с ними людей, чтобы представлять как себя вести: кошка должна убедиться и привыкнуть к тому, что в любом случае хозяин — высшее существо.
Юноша постепенно сжимал хватку на шкирке котенка, пока не побелели костяшки, а когда это не принесло результатов, — слегка повернул кисть, отворачивая голову пантеры под неестественным углом… Зубы разжались, и «котенок» тут же полетел через всю комнату. Извернулся, прыгнул обратно с обиженным рыканием… и получил по чувствительному носу подхваченной с дивана подушкой. Со все силы. Еще, еще и еще.
Уже больше обиженная, чем разозленная Бастет выскочила на открытую площадку, обрывавшуюся вниз гладкой стеной на три, а то и пять человеческих ростов. Аман не дрогнул — леопарды превосходно лазают по деревьям, а значит, держат высоту. Он вышел следом, нашел звереныша, сжал, выкручивая загривок и вжимая горлом в песок, подержал, давая почувствовать чужую силу… но почти сразу погладил нежные ушки.