Укрепить престол
Шрифт:
— Господин генерал, но это может быть опасно и для наших войск. У нас крайне мало мортир, чтобы такое сделать, а иные пушки не приспособлены бить навесом, — возразил полковник Якобссон.
— А к городу не стоит приближаться с барабанным боем. У рва следует залечь. Вот и все. Ну а случится тот пушечный расчет, который умудриться попасть в своих, то что это за воины тогда? Неучи, которых будет ждать повешение, — тон Якоба Пунтусса был спокоен.
В целом же генерал был вполне доволен сложившимся положением дел. Русские, в сущности, воюют сами, не прибегая к помощи шведов, он, Делагарди, решает собственные
Генерал предполагал перерезать русским пути наступления с направления Смоленска. От Витебска шведским войскам можно идти на Оршу, дальше на Шклов и Могилев. Пусть всю восточную границу Речи Посполитой перекрыть не получится, да и командующий шведским войском не стремился перерезать все коммуникации полякам, но главное — русским не будет свободы действия. Так что было чему радоваться.
— Господин генерал! — в шатер, где, в задумчивом одиночестве, Делагарди вкушал большой кусок отварной говядины с душистым хлебом, вбежал адъютант.
— Господин ротмистр, где ваши манеры? — не преминул упрекнуть своего помощника генерал.
Вопрос был «со шпилькой», так как ротмистр, будучи отпрыском одного из знатных шведских, столичных родов, кичился своим аристократизмом, светскостью и чувством красоты. Как приговаривал Якоб Пунтусс: «Мой адъютант всегда выбирал наиболее красивые лопухи, когда бегал в кусты». А тут такое нарушение правил — вбегает в шатер, когда командующий ест.
— Прошу меня простить, но ситуация требует осмысления… вашего осмысления, — сказал ротмистр и чуть опустил глаза.
«А вот это уже серьезно», — подумал Делагарди.
Обычно его адъютант, эмоции которого генерал научился считывать, строил из себя всезнайку, имея свое видение любой проблемы. Хорошо, что не высказывался и не пытается навязать свои мысли, хотя… он тогда бы пошел командовать штурмовой ротой. Значит случилось что-то неординарное.
— Ну, и чего вы молчите? — выкрикнул генерал.
— Прибыл вестовой из Пскова, а до того в Псков прибыл вестовой из Новгорода… — адъютант замялся.
— Олаф, задери тебя дракон! Не мямлите! — Делагарди бросил кусок мяса в котел, от чего брызги бульона чуть обожгли его лицо.
— В Новгород вошли русские конные части, в Псков зашли казаки. Оттуда вытеснена шведская администрация. Были случали избиения. О жертвах и погибших не сообщается. У городов поставлены палатки и шатры, где и предлагается оставаться шведским войскам и интендантам. Казаки не стали под Псковом ставить лагерь, а послали… далеко и грубо. В городах оставались места, где некоторые части, к примеру рота французских мушкетеров, закрылись в домах и не пускают туда русских, — скороговоркой, словно окунувшись в омут с головой, докладывал адъютант.
— Чем они такое объясняют? Русские же обещали, что эти города будут в нашем распоряжении для обеспечения военной логистики! — растерянно спрашивал генерал.
— Они и утверждают, что нарушать поставки не будут,
— Кто комендант Пскова и Новгорода? Скопин-Шуйский там? — спросил Делагарди, перебивая доклад подчиненного.
— Нет, генерал русского главнокомандующего в этих городах нет! В Пскове головой себя провозгласил казачий вожак Иван Заруцкий. Он ранен, потому за него много решает заместитель. Ну а в Новгороде лютует Захарий Ляпунов, — продолжал свой доклад ротмистр.
— Письма с докладами и вестовых ко мне!.. А почему Ляпунов лютует? Вы же говорили, что русские стараются не убивать подданных шведского короля? — Делагарди начинал испытывать холодную решимость, отринув эмоции.
— Много жителей Новгорода поддерживали нас… нашего короля Карла, вот их и отсеивают. Есть слухи, что таких людей отправят в русскую далекую Сибирь, — отвечал адъютант.
Делагарди оценил ход русских. Вполне изящно. Можно было поаплодировать тому, кто придумал так обхитрить шведов. Можно, но Яков чувствовал себя брошенной невестой, которую до свадьбы лишили девственности и в обоих случаях, что с обманом русских, что с невестой, не до аплодисментов.
Нет, не был швед столь наивным, чтобы не предполагать вероятные ходы московитов. Но не сейчас, у них же война! Сигизмунд, если сведения генерала верны, рвется к Москве. Туда нужно направлять все силы, спасать свое государство. А они… разбив поляков под Смоленском, освободили свои силы и отправили их для контроля городов, которые шведы хотели оставлять за собой после войны, или иметь часть русских территорий в качестве компенсаций за то, что шведские солдаты проливают кровь за русских.
Но договор был нарушен именно шведами. Казаки не добились внушительных успехов в набеге на Ригу. Да, теперь этот город разом лишился половины своих ремесленников, которых бездумно бросили против не таких уж и диких и мужицких казаков. По некоторым сведениям казаки умудрились и что-то награбить и людей увезти, но они явно рассчитывали на большее.
— Они отправили в северные города только конные части? — спросил Делагарди.
— Нет. В Псков направляется два стрелецких полка, в Новгороде так же есть два полка, но в обоих городах было большинство конных, — отвечал адъютант.
— Эх, Шютте… гори в аду! Кто тебя просил так явно помогать полякам, а, получилось, что и русским? — чуть слышно проговорил Делагарди.
Якоб Пунтусс решил написать королю о том, что сделал Шютте и намекнуть, что нужно бы и расследовать, почему у русских появилось письмо. Это или слишком топорное исполнение тайного дела, или… может ли Шютте продаться? Каждый может.
Шютте воспитатель наследника, а тот был сильно впечатлен после посещения русских войск. Откуда у наследника шведского престола Густава Адольфа столько почитания личности русского короля? А потом и страха перед царем? Неужели русский правитель оказался столь хитрым и расчетливым, что просчитал характер шведского принца и уже воспитал под себя Густава Адольфа? Нет, это слишком сложно в исполнении.