Укразия

Борисов Николай Андреевич

— Трогай.

Шофер завозился у машины.

Рабочий, оттолкнув офицера, хотел вскочить в автомобиль к Кате.

Борьба. Во время борьбы борода рабочего осталась в руках у офицера. Она была приклеена.

— Трогай! — крикнул Энгер.

Автомобиль тронулся, и Катя, обернувшись, все же успела узнать Джона Фильбанка.

«Он жив!» — чуть не вскрикнула она. Автомобиль умчался.

— На вокзал! — приказал Энгер.

Перед изумленным генералом во весь

рост стоял расстрелянный Энгером шофер. Генерал провел рукой по лбу.

— Ничего не понимаю.

И быстро подошел к Джону.

— Нет, это невероятно! Как фамилия?

— Джон Фильбанк, — последовал спокойный ответ. К генералу подбежал дежурный по контр-разведке.

— Ваше превосходительство, генерал Гаврилов просит вас на минутку…

Полный удивления генерал вбежал в кабинет начальника.

Посреди комнаты стоял, как живой, правда, оборванный, истрепанный, пожилой с проседью человек.

Генерал остолбенел.

Перед ним стоял комбриг 42, Сушков, генерал генерального штаба.

— Вот, полюбуйтесь, вот он, комбриг Сушков, тот самый, которого расстрелял собственноручно ваш ротмистр Энгер.

Генерал изменился в лице. Подошел к Сушкову и даже потрогал его пальцем.

Сушков с презрением улыбнулся.

— Где вам воевать с нами. Вам у юбок сидеть! Генерал Гаврилов, подойдя к Биллингу и в упор смотря на него, отчеканил:

— Я требую немедленного ареста ротмистра Энгера.

Глава XXXVIII

Начало конца

Окраины лихорадочно готовились к восстанию. Отряды то и дело проходили по улицам, спеша занять исходные пункты к четырем часам, чтобы ровно в четыре начать наступление сразу со всех пунктов.

На заводах шла раздача оружия. Сосредоточенно, молча получая оружие, рабочие расходились.

Решительность. Энергия.

В четыре часа восстание.

На улицах торопливо расклеивали прокламации: «К населению», «К солдатам белой армии».

В железнодорожном депо, в машинном отделении Макаров, окруженный рабочими, давал последние распоряжения.

— Здесь штаб повстанкома. Держите связь. Задыхаясь, вбежал Горбов.

— Где Макаров?

— Вот он… Макаров, тебя зовут. Горбов бросился к Макарову.

— Катю арестовали, видно, ухлопала кого-то.

— Энгера?

— Нет. Этот прохвост ее и арестовал.

— Товарищи, время дорого, Катю надо отбить.

— Я иду! — воскликнул Горбов.

К Горбову подошли пять человек.

— Мы тоже пригодимся, не подгадим…

— Бери по лимонке.

И все группой вышли на улицу. Город спал. Безмятежно храпели

жители, не чувствуя того, что проснутся они уже не в Укразии, а в УССР.

Безмятежно спал Барлетт, улыбаясь во сне, улыбаясь ласковому шелесту шелка в клубе «Голубых фраков».

Радостно спал Дройд. И перед ним разворачивал «Таймс» листы с его корреспонденциями. Тянул Дройд руки к своим столбцам, озаглавленным «В стане большевиков» и подписанных — Виллиам Дройд. А на него из каждого слова падал шиллинг, дождь шиллингов, шиллинги падали, катились, звенели.

Стекла номеров Барлетта и Дройда задребезжали. Мимо мчался первый грузовоз.

Пулеметы. Люди… Пулеметы… Ленты…

Восстание.

Гудел грузовоз.

Шум разбудил Дройда и Барлетта. Хватились за трубки телефонов.

— Дройд.

— Барлетт.

— Что это за шум?

— Мистер Барлетт, это восстание.

— Что? Так скоро?

— Я говорил вам.

— Good!

Мгновение, и оба в пижамах выскочили из номеров, взглянув друг на друга, скрылись опять для того, чтобы через пару минут выйти совсем готовыми.

— Позвоните, Дройд, в гараж.

— Звонил. Не отвечают.

— Безобразие, непорядок.

— Я вас предупреждал, мистер Барлетт. Это Укразия. Барлетт и Дройд с баульчиками в руках вышли на улицу. Начало светать… Переплетался треск выстрелов со строчкою пулемета.

Шли не оглядываясь, спокойно продолжая курить — Барлетт сигару, Дройд трубку. Они шли к гаражу. Сюда же спешили Горбов с рабочими. Они опередили англичан. С лимонками в руках ворвались в гараж.

— Руки вверх!

Несколько шоферов подняли руки, а один подошел к Горбову.

— Брось, братва, форсить. Мы тоже рабочие. И, обращаясь к шоферам, крикнул:

— Довольно дурака валять.

— Нам надо, товарищи, хороший автомобиль.

— Есть… Давай английский. Выкатили автомобиль Барлетта.

Около Горбова сгруппировались шоферы, жадно слушая о восстании.

На улицах начиналась паника.

Понемногу паника подействовала и на англичан, и они побежали рысцой по улице.

Барлетт ничему не удивлялся и не волновался. Он — представитель Англии, и его никто не смеет трогать.

На углу Барлетт остановился и перевел дыхание.

— Бегите в гараж, Дройд.

— А вы, мистер Барлетт?

— Я подожду вас с автомобилем.

— All right, — и Дройд, смешно размахивая руками, побежал к гаражу.

Горбов сел в автомобиль.

— Вы, товарищи, останьтесь охранять гараж.

— А ты?

— Я один отправлюсь. В гараж вбежал Дройд.