Украсть Альфу
Шрифт:
За две недели, как отец заболел, Аллият уже отвыкла спать у себя. Отдыхала в кресле у его кровати, спала урывками, вполглаза. Голову мыла то ли три, то ли четыре дня назад. А может, и раньше? Неудивительно, что Руслан, увидев её вчера в столь жалком виде, настоял, чтобы она пошла к себе, отдохнула.
– Ты стала сама не своя, будто тень. И синяки под глазами. Вот такие, – он сжал кулак. А рука-то у него немаленькая, соответствует силе и росту. – Давай-ка, иди к себе, отдыхай.
Аллият с тоской посмотрела в
– Но как же отец? Я не могу оставить его в таком состоянии одного.
– Я посижу с ним, не беспокойся, сестра.
Вспоминая об этом сейчас, Аллият улыбнулась. Руслан – замечательный брат, самый лучший. Старшие приёмные братья – племянники разной степени родства – по возрасту годились Аллият в отцы, и она, так получилось, называла их дядями. Руслан был моложе её на два года, и с ним у неё сложились прекрасные отношения. Никому другому из мужчин (да и из женщин) и в голову бы не пришло предложить ей отдохнуть, взяв на себя часть работы по дому.
Посидеть у кровати больного – это, конечно, не работа, но труд. Руслан подменил её у постели отца, и Аллият знала, что ещё долго будет вспоминать этот случай.
Она тщательно вымылась и вымыла голову, думая о том, что неплохо бы волосы укоротить – ухаживать будет проще и легче. А потом представила, что скажут другие женщины, когда с курортов вернутся домой, и взялась не за ножницы, а за гребень.
Две недели Аллият не выпускала волчицу побегать. Вместе с напряжением в теле скопилась тоска по полю, лесу, лугу, возможности сбросить с себя всё и просто бежать, дышать полной грудью, валяться в траве, плавать в реке, а не сидеть безвылазно в четырёх стенах и мыться за десять минут, будто на казарменном положении.
– Ничего, – пообещала она себе, насухо вытирая пол и стены. – Скоро отец встанет на ноги, и ты уйдёшь из дома на всё утро, нет – на целый день. Набегаешься до судорог в ногах, накупаешься вдосталь, за стрекозами нагоняешься…
В груди возникло сильное тёплое чувство. Давно Аллият не ощущала такого сильного отклика своего зверя – вернее, себя, но другой части себя.
Спрятав всё ещё мокрые волосы под платком, Аллият собрала свои вещи и вернулась к себе. Убрала в комнате по верхам, оделась для работы, попроще, но в свежее. Часы показывали четыре сорок утра, когда она вышла из комнаты.
Заглянула к отцу. Тот мирно спал, как и Руслан – прямо в кресле.
Через час, уже с завтраком на подносе, Аллият вернулась в комнату отца. Учуяв аппетитные ароматы, Руслан сразу проснулся. Отломил большую часть лепёшки с сыром, одним глотком ополовинил кружку с кофе.
– Никто не готовит лучше тебя, – сказал он невнятно, едва прожевав. Кивнул в сторону отца. – Кажется, ему и правда лучше.
– Я же говорила тебе, – обрадовалась Аллият. – Отец поправится. Настойка ему помогает.
Она села возле кровати на стул и осторожно
– Папа, пора выпить лекарство.
Отец проснулся, даже ответил ей, но чувствовалось, что он не полностью понимает, где он и с кем. Его мутный взгляд плыл, в уголке губ блестела слюна, и Аллият для начала осторожно вытерла ему рот платком.
– Вот настойка. Давайте приподнимемся, папа, и я вам её дам.
Она всё ещё хлопотала, помогая отцу приподняться и отпить из чашки разведённую в тёплой воде спиртовую настойку, когда Руслан вдруг сказал:
– Посмотри на меня.
– Что? – переспросила Аллият, всё ещё занимаясь отцом.
Подошедший Руслан резко дёрнул её за руку, и тёмная, цвета крепкого чая, жидкость выплеснулась из чашки прямо на одеяло и пижаму отца. Хорошо хоть уже не горячая.
– Посмотри на меня, – жёстко произнёс брат. Таким тоном с Аллият говорил только дядя Шадид, да и то не всегда.
Вернув чашку на прикроватную тумбочку, Аллият встала и повернулась к брату лицом.
– Вот я, смотрю. Что не так? Я тебя что, чем-то обидела?
Знала бы, что он так себя поведёт, осталась бы в своей комнате и спала до тех пор, пока в дверь бы ни постучали, а не срывалась посреди ночи готовить ему любимое лакомство.
Руслан смотрел на неё с непонятным – неласковым, незнакомым – выражением лица.
– Выпусти свою волчицу прямо сейчас, Аллият.
– Что ты творишь? – Она упёрла руки в бока. – Папе нужно лекарство принять, а ты устраиваешь вот такое?
И тогда он ударил её. По предплечью, несильно, но так неожиданно и так обидно. Впервые в жизни Руслан сознательно причинил ей боль. Небольшую, но разбивающую их отношения на до и после.
– Зачем? – обиженно сказала она и совершенно растерялась, услышав:
– Я так и думал. Ну ты и сука.
– Что? – Она сглотнула. – Что ты говоришь? Почему ты…
Она чуть не расплакалась, когда он дёрнул её за руку и потащил за собой через всю комнату к платяному шкафу. Уткнул её лицом в висящее на стене зеркало.
Отражение её не заинтересовало. Аллият вырывалась и пыталась посмотреть на Руслана, а он всё давил на её шею и плечи. А затем сорвал платок с её головы, хотя она сопротивлялась.
– Посмотри на себя. Посмотри! – Он толкнул её к стене и отступил на два шага.
Аллият долго смотрела в его злые глаза, а затем всё-таки повернулась к зеркалу. Слёзы блестели на покрасневших щеках, волосы растрепались и стояли дыбом, окружая её лицо, будто светлое облако, но причину, по которой Руслан так на неё разозлился, она поняла. Волчица вылезла вперёд – защищаться, и Аллият могла видеть свои светящиеся глаза – не золотые, как у всех омег, а алые, как у отца до болезни.
Она и не знала даже, что такое возможно. Ведь только мужчины – только беты становятся альфами.