Украшения строптивых
Шрифт:
О! Недурная идея. BJ выпрыгнул из-за пальмы, пытаясь помешать:
— Нет! О, повелитель! Вилы и босоркани — твои защитники и слуги! Не уничтожай… Они так преданны!
— Преданны, но уродиливы, — отрезал я. Мое кресло выплыло из кабинета на огромный балкон небоскреба. Чудесный вид отсюда, с верхнего этажа «Децебал билдинг»! Мигают огоньки, тихо плещет неоновое зарево витрин… Внизу гудят барабаны, бегают с копьями ликующие толпы престарелых амазонок. Жаль огорчать вас, но…
Вы уволены. Без выходного пособия. Бай-бай.
Музыка прервалась! Разом погасли огненные точки факелов, за спиной в ужасе застонал верховный жрец… Я поглядел вниз: забавно! Старушки лопались одна за другой, будто созревшие грибы-дымовики, шумно выпуская из сморщенных шкурок облачка табачной вони… Патрульные босоркани и штурмовые банши, чернорабочие
Закончился народный праздник. На опустевшей улице теперь возвышалась лишь одинокая громада робокурицы: нащупав мой балкон инфракрасными сенсорами. Изба радостно рявкнула сиреной и отдала честь. Я ласково помахал в ответ. Радость моя… ты драгоценнее всех!
— Вы? Почему еще здесь, Би-Джей? — удивился я, оборачиваясь к старому жрецу. — Я же всех уволил!
— О великий Император… твой приказ уничтожил только волшебных слуг. Живые люди — жрецы и волхвы — созданы не из цветочного запаха: мы не можем испариться без следа. Тебе придется убить нас саморучно… Может быть, ты повелишь установить плахи и виселицы?
— Это подождет, — великодушно улыбнулся я, потягиваясь в кресле. Красота! Столько неиспользованной пока пыльцы клубится в воздухе! Сейчас наколдую себе целый винный погребок…
— Властитель! — Перепуганный BJ снова подал голос. — Зачем? Зачем вы уничтожили всех вил? Кто теперь будет работать? Кто будет носить ваш железный трон? Престарелые жрецы слишком слабы для этого!
Хм… И верно. Я нахмурился. Пожалуй, придется реанимировать пару-тройку банши, чтобы кресло таскали. О’кей, я создам новых вил. Только — не морщинистых чудовищ, как прежде. Это будут… это будут… мощные накачанные мужики. Чернокожие рабы-шварценнегеры. Брюсы Уиллисы в скафандрах!
Или — даже нет! Я сладко улыбнулся. Хе-хе. Не надо мужиков, это скучно. Есть истинные ценности: нежность, преданность, золотое сердце… Заботливые руки и резвые ножки… Упругие груди и гладкая кожа…
— Высокая, миловидная блондинка (25, 175, 96-69-96, в/о, пмж, ГТО) без вредных привычек, — скомандовал я. — Ласковая, заботливая, хозяйственная. По Зодиаку — телочка, по национальности — помесь русской княжны с бретонской дояркой. Глаза синие, голос ангельский…
Золотистая пыльца завихрилась, небольшой гудящий ураганчик затанцевал по мягкому ковру: взметнулись со стола бумажки, газетные вырезки — послышался звон бубенчиков, и сильно запахло лавандой… Я смотрел вытаращив глаза. Из благоухающей заверти во все стороны полетели алые искры, брызги желтой ртути и нежно-зеленые колючки — сквозь бешеное мельтешение сладкого мусора замелькали острые проблески золотых волос, розовые локти и округлые коленки… Хоп! В стороны плеснули трескучие молнийки, и пыльный смерч растаял. В разноцветном облаке цветочных запахов медленно проступили восхитительные очертания… пластикового манекена в курчавом золотистом парике.
— Не так легко, мой Император! — ехидно заметил старый BJ из-за пальмы. — Создать живую вилу куда сложнее, чем бездушную железную курицу. Здесь нужна страсть, хмельная нежность… Десятки прежних властителей столетиями пытались сотворить хотя бы одну вилу-красавицу. Но — увы! — у них получались только уродливые старухи.
Врешь, морщинистая гнида! Я — профессионал! Годами зарабатывал на жизнь, придумывая виртуальных героев для ролевых игр! У великого игротехника Штефана Тешило могучее воображение. Чтобы вдохнуть жизнь в кукольное тельце, нужно… немножко настоящего вдохновения. Хмельная нежность, говоришь… я знаю, где ее взять. Она таится на дне бокала!
Придется смириться с отсутствием виски: это сложный напиток, на него пока не хватит колдовского мастерства. Попробуем начародеить чего полегче. К примеру… картофельный шнапс. Тупо и сердито. Раз-два, начали! Я зажмурился и вообразил себе гигантский (метра два в высоту) кухонный комбайн: прозрачный резервуар с дюжиной вертящихся ножей, мощная соковыжималка… Торопливо кидаем ингредиенты для будущего шнапса: мешок сахарной пудры, несколько янтарно-желтых картофелин, горсть ежевики, пару фазаньих перышек… Мелко порубим пучок шпицрутенов, добавим ворох розовых поросячьих хвостиков и кружку густой октябрьской прохлады. Чудно. Всыпать конденсат
Прозит. Сделал добрый глоток и — передернуло. Подлинная гадость. Настоящий «Naturprodukt» — приятно зазвенело в голове, словно наделась удобная звонкая каска: повсюду завелись знаменитые гофмановские змейки с изумрудными глазами, упруго заколыхались имперские цеппелины, белые флаги кружевных панталон и мохнатые, волосатые пятна готических букв слились в размытое сладкое целое: сквозь пьяную муть уже ясно различим неожиданно светлый и хрупкий женский образ… Ах, я уже почти немец, почти влюблен… Где ты, моя германская грезочка?.. С трудом поднялся и, напевая «Милого Августина», подошел к неживому манекену. Коснулся пальцами искусственных, колючих медно-золотых кучеряшек. Нет, так дело не пойдет. Волосы будут гораздо короче — до плеч. Тонкие, слегка подвитые на концах… Ja-ja, именно так (волосы распрямлялись и светлели, выгорая под пальцами). Холодные серо-голубые глазки на фарфоровом личике. Откуда эта жестокая грусть во взгляде, милая фрау Шнапс? (Она подняла светлые ресницы, посмотрела внимательно, будто прицеливаясь: чудо хороша!) Я положил руки на худенькие плечи: здесь будут крошечные ефрейторские погончики. Угу, с черепами и дубовыми листьями. Руки поползли ниже: грудь… я зажмурился, в голове проснулась венская опера — очень хорошая грудь под серой гимнастеркой. Узкие ремни кожаной портупеи. Жесткие стальные пуговицы: верхняя вдавилась в нежное горло, но фрау Шнапс никогда не расстегивает воротничок. Еще ниже: руки охватили талию, сдавили пластик — мягкий, словно глина на гончарном круге. Да-да, под гимнастеркой костяной корсет. Отдает китчем, но так удобнее. А вот еще кусок фетишизма: на звонкой ягодице лаково-черная кобура, наполненная недоброй тяжестью… Какие изящные бриджи: серо-черный урбан-камуфляж; почти галифе. Стройные лодыжки затянуты в тонкую кожу высоких ботинок: злая шнуровка, ребристая подошва.
Не девочка, а мечта гауляйтера. Вила Шнапс. Вооружена парабеллумом. Сила атаки — 50, защита — 100, стойкость (она же стамина) — 500, псионический фактор (способность к гипнозу, чародейству, ясновидению) — 0. Игровой класс: «рыцарь». Особенности характера: преданность, хладнокровие, жестокость. Любит Вагнера и телячьи сардельки. Любимый цвет: бледный. Как эти прохладные тонкие губы. Наклонился и, обдавая новорожденную вилу перегаром, вдумчиво поцеловал.
— С днем рождения, Шнапс, — тихо сказал я. Она моргнула и коротким движением руки поправила светлую прядь, упавшую на лицо. — Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо, ефрейтор. Будете перетаскивать мой трон.
— Яволь, — тихо сказала девочка, и я понял, что победил. Она живая и жуткая. Улучшенная модель. Ничуть не слабее трицератопса. Я гордо оглянулся: восхищенный BJ смотрел на полногрудую вилу, приоткрыв рот. Так-то, мой престарелый друг. А вы думали, я — мальчик среди волшебников?
— Это чудо, о великий… Она прекрасна! — забормотал жрец. — Совсем юная, чудовищно грозная… Однако — на ее создание потрачено очень много пыльцы: как на сотню прежних старух!
Ничего страшного. От одной юнгфрау Шнапс больше толку, чем от роты седовласых сумасбродок с копьями. Я создам еще парочку таких красавиц и успокоюсь. Только теперь попробуем напиток посложнее. Например… о! Взгляд упал на лысую голову BJ с торчащими во все стороны короткими седыми волосками, как у дряхлого кактуса… Неплохой вариант. Все, что мне нужно, — это пара хорошо ощипанных кактусов, горячий слиток пыльного заката, пригоршня цикад, солнце в ягуаровых глазах, ржавчина с кинжала Фернандо Кортеса, эссенция из ста лет одиночества, килограмм разноцветных бус и каменных амулетиков злобного божка Коатцакоалко, нарезанная дольками маньяна, выжатый в бутылочку штат Табаско, пахитас-начос, четыреста тонн полуденной лени плюс соус — острый, как повизгиванья Спиди Гонзалеса. Текила — это несложно… Ленивый не наколдует.