Украина в огне
Шрифт:
Остались с Колодой. Ему — у Буслаева напоследок что-нито — выклянчить, мне — со Стасом перетереть.
— Ну, як, Батько, поколядуемо з хфашистамы?
— Побачимо… Цэ у тэбэ — гуп-ца-ца, а у мэнэ — брыгада. Ты ж, панэ, як курка: зъив, сэрнув, пишов, а кому за усэ видповыдаты трэба? Чи не так? — прищурился хитрый хохол.
— Да ладно, Батя, то ты Буслаеву будешь плакаться, мне — на кой? Нормально все будет. Асфальт на полтора метра вглубь кровью твоих «зэмлячкив» пропитаем та свалим к границе… Делов?!
Хлопнув вытянувшегося рожей Колоду по широченной спине, пошел к Демьяну
— Здравия желаю, товарищ Верховный главнокомандующий!
— Издеваешься, жопа?! — Обнялись… — Ты как, Кириллыч, насчет пообедать?
— Легко…
Через полчаса засели в уцелевшем кабачке под бывшим кукольным театром. Заведение только для белых, то бишь — для высшего командного состава. Слышал о нем многое, но попал впервые. Ничего так, словно в довоенные годы вернулся… Только блядей не видно да «милитари стайл» со всех сторон — с перегрузом.
Пока готовили, хлобыстнули по рюмочке кофейку да переговорили с глазу на глаз в отдельном кабинете.
— Что с Катькой, Стас?
— В Ростове. Из кризы — вывели. Состояние стабильно тяжелое, но жить будет — девяносто девять процентов.
— Как бы крышу у девки не сорвало…
— Все нормально будет. Когда протезирую в Германии — еще стрекозой поскачет. Ты ведь знаешь — там характера на троих хватит. Не сломается.
— Был у нее. Ушел просто в шоке. Жалко девку до слез.
— Я знаю, брат. Спасибо. Давай еще по рюмахе.
Перешли к теме сегодняшнего совещания.
— Понимаешь, Кириллыч, ты уперся рогом в термин «оборона» и поэтому не можешь въехать в установки Опанасенко. Не будет никакой обороны, к примеру, как в Лисичанске. Въезжаешь?! Все это — убедительные для стороннего наблюдателя декорации, нарисованные Александром Павловичем. Стоит задача: сдать город с максимальными разрушениями — раз. Сохранить боеспособные части Республики — два. Нанести противнику тяжелый урон в личном составе и технике — три. На закусь — неплохо бы проваландаться с этой якобы обороной дней семь-восемь.
— У-у-у… вот оно что… — Я скривил тупоумное выражение лица. — Тоды ты, Стасище, забыл еще пару пунктов… — Я выдержал паузу, но на благожелательном лице друга не дрогнул ни один мускул. Дипломат, однако! Вырос, красавец. — Например, добиться впечатляющих потерь в своих небоеспособных частях в виде спешно сформированных и необстрелянных фольксдойче, а-ля народное ополчение. Или дать возможность фашикам изысканно нашинковать раненых в так и не эвакуированном госпитале.
— Не накручивай себя, дружище! Раненых вывезем. Областную обязательно разнесут. Кто-то под отгребалово попадет. Некуда деваться. Нет у нас другой такой больницы. Осветим событие — привлечем внимание мировой, так сказать, общественности к зверствам так называемых Объединенных Сил. Только ты, сучара, не передергивай: не мы — подставляем. Мы лишь точно знаем, как именно будут развиваться события.
— Ладно — толку спорить… Зачем сдаем столицу Республики и самый удобный для обороны город?
Кравец
— Ты был в Краснодоне? Видел новые части?
— Ну, видел… Два мотострелковых полка на старой технике, и что?
— Вот ты стал тормозить, брат… Не задумывался, почему русские нас, словно на резиночке, — то подтянут, то отпустят: поставили «С-300» — свернули; прислали саперов — забрали. Все время и со всем: с оружием, военспецами, техникой. Почему?
— Да не врубились еще, что они — следующие.
— Почти правильно, Кирьян. Про «следующие». Но не совсем… Задай себе вопрос — каков мобилизационный потенциал всех наших беженцев? И заодно, почему Эр-Фэ их держит в трех приграничных областях и внутрь страны впускает лишь детей и абитуриентов, да и то — по великому блату?
Ну, ни хрена себе — тема у другана! Внимательно посмотрел Кравецу в глаза. Бесполезно! Не прочтешь ничего. Время студенческих терок безвозвратно ушло в прошлое. Передо мной сидел решительный и упорный в достижении поставленных целей, тотально заточенный на победу Секретарь Военного Совета воюющей с половиной мира Республики Восточная Малороссия.
— Стас! Ты говоришь о вторжении?
— Какое «вторжение», дружище?! Возвращение людей, согнанных с родной земли! Да — на старой бронетехнике, да — с автоматами Калашникова в руках, да — озверевших от ненависти к окраинцам. Ну и что? Это не агрессия одной независимой державы на территорию другого суверенного государства. Нет! Это — адекватный ответ народа на военное вмешательство извне и на предательство части собственного населения. Льготные десять процентов от пяти миллионов — считай сам, это — возможная численность армии. Правда, у нас за границей и народа побольше выйдет, и мобилизационная политика будет иной. Как и подход к формированию добровольцев и спецов. России тоже надо где-то свой пассионарный потенциал утилизировать? Начинаешь втыкаться, брат?
— Хух… Ну — круто! Ты точно уверен, что россияне решатся на такой конкретный шаг?
— А куда им деваться?! С тысяча девятьсот девяносто первого, как минимум, окончательно стало ясно: русские будут воевать с украинцами. Априори! Вопрос лишь — когда?! После поражения в холодной войне добивание правопреемницы СССР стало неминуемым. Ну, а столкнуть один народ лбами — святое дело. И горе побежденным. Ты же хорошо учил уроки Югославии. Знаешь ведь утвержденный Штатами сценарий!
— Знаю… Плюс раскол Европы на два лагеря. Тут — понятно. Даже не спорю. Но насколько Россия готова дать сдачи? Ей бы самой консолидироваться да с национальной идеей разобраться.
— Ты хоть не грузи! Какая, нах, национальная идея?! Кто владеет Евразией — владеет миром! Россия — ровно половина Европы и добрячий шмат Азии в одном лице. Это — перекресток миров. Она и есть ключ к мировому господству. Да как приятное дополнение к суперпрайзу еще и Хозяйка Медной горы. И будут ее рвать зубами, пока не разорвут на куски и не сожрут, если она, конечно, не опомнится и вновь не покажет всем «кузькину мать». Тут же — такая возможность, чужими руками. Вот посмотришь на тон ооновских педрил, когда наши танки будут под Варшавой…