Украина в огне

Бобров Глеб Леонидович

— Тебя как по батюшке, Петренко?

— Да Леха я.

— Кирилл…

Он, привычно просияв, пожал протянутую руку:

— Командуй, что делаем.

— Вот Дед через пару минут расскажет…

Передерий ушел с каким-то офицером рыть ямы и закладывать фугасы, а капитан двинул на мой КПП.

— Подожди, командир. У тебя — что, люди на позициях?

— Где ж им еще быть?! Конечно. Копать еще — до утра…

— Нормально! А как я буду поля ставить?

— До позиций, от дороги, в среднем по сто пятьдесят метров — из расчета на дальность прямого гранатометного выстрела. Ну и по промоинам как раз получилось. Ты же вроде на семьдесят-восемьдесят всего отстреливаешь.

— Да, конечно! Сама капсула — знаешь, как летает? Потом, не забывай,

«бабочка» такая зараза — не просчитать, как ветерком поднять может. Если кому-то из твоих на хребтину свалится, ты мне что, потом ноги отрубишь?

— Ну, прямо — отрубишь… пару кругов по твоему же полю и — свободен!

— Не пойдет! На время постановки противопехотных полей — всех убрать.

Даже не стал спорить. На кой?! И так успеваем. Час-полтора народ с удовольствием покурит и покемарит.

— Уговорил… — Развернувшись в сторону, позвал: — Педаля! — Как только тот перепуганно появился, поставил задачу: — Трассером! Кобеняка и Жихаря — сюда. Если рядом будет Ильяс — тоже. Бегом и тихо!

Капитан спустился в окоп пониже и, угостив меня дорогущим «Владимиром», закурил.

— Ты сам — откуда?

Леха засмеялся:

— У Буслаева спроси. Он — знает!

— Понятно. Из Кологрива, значит. — Петренко соли не уловил и, неопределенно пожав плечами, тут же переключился:

— Послушай, Кирилл! Прапор твой и есть тот самый знаменитый Денатурат, который суперзаряд в Лисичанске рванул?

— Так точно. Он! Только не Денатурат, а Денатуратыч, и то, когда отгребает у меня за что-то или достанет сверх меры. Так он — Дед. Или — Григорьич. Вообще у нас его любят. И на занудство с приколами уже давно никто особо не смотрит… — Глянул на капитана, дай думаю — разок кусну: — Передерий самый настоящий, классический ебанатор, как и все истые спецы — особенно инженерно-саперного профиля!

Леха, не особо заморачиваясь с маскировкой и режимом секретности, заржал на всю округу и попросил:

— Не томи! Расскажи, что вы там взорвали. Разговоры ходили такие, что меня затрахают насмерть, если приеду и не расскажу, что и как.

— Да лучше с ним поговори. Тебе же нюансы нужны, а я в ваших шаманских делах, считай, дундук. Так смотрел — со стороны… — Петренко терпеливо ждал. Чего, спрашивается, выделываться. Ладно…

— Сидели на заводе «Заря», ранее — ужасно секретном и жутко оборонном. Ждали прорыва через Рубежное на Северодонецк. Главная дорога как раз мимо первой проходной по-над заводским периметром проходит. С цехов можно бить на выбор, хоть «ПТУРами», хоть с граников. Снайперам вообще раздолье — бетонные джунгли. Дали сектор, как обычно — в три раза больше, чем мы реально закрыть можем. Попытался рыпнуться, так Иваныч меня по связи чуть с ног матом не сбил. Пока думали, приходит Передерий. Так, мол, и так, — вот изгиб трассы, вот старая заводская заправка, а вот я раскопал половинку автоцистерны. И — что дальше? А давайте суперфугас мастырить! Ежели сунутся, то подорвем так, что дальше не пойдут.

— Там что — мост, эстакада или — как? — Капитан, легавой на гоне, за малым — мелкой дрожью не идет, бедный. Дорвался наконец-то до знаменитой истории.

— Да никакого моста — в том-то и дело! Расчет шугнуть был да парочку машин у ЦУРюков, если получится, запалить. Да и вообще, достал уже всех Грыгорыч своей навязчивой идеей тотальной минной войны.

— И дальше?

— Дальше дал я ему наш БТР, он приволок с территории емкость на пять тонн ГСМ, распиленную автогеном вдоль. Кое-как, всем отрядом — чуть пупки не развязались, запихали это корыто в коробку полуразрушенной АЗС. Дед выпросил у меня «газон», бойцов и за полдня навозил пару сотен мешков с аммиачной селитрой. Бумажная упаковка в большинстве порвана и уполовинена. Соответственно машина засрана по кабину, а народ еще чуть-чуть — и пошел бы на самосуд.

— Подожди! Это та самая — «Заря»? Так она же во времена Союза взрывчатку выпускала!

— Там до хрена чего выпускали. Когда мы пришли — одни остовы цехов стояли. Сейчас и того нет. Я вообще не знаю,

откуда он селитру возил. Меня как раз в штабе бригады к смене сексуальной ориентации настойчиво склоняли, из-за публикаций этой гниды: Адамчика, в рот — его, Пшевлоцького.

— О! Это я — в курсе…

— В общем, натаскав селитры, Передерий занялся попрошайничеством и алхимией — одновременно. Прошелся по своим закромам, по всем службам и подразделениям, где смог — получил, где нет — выпросил тротиловых шашек: ящиками, насыпом, саперными зарядами. Параллельно мужики натаскали всяких снарядов и мин. Наваливая порциями под присмотром Деда, колобродили в нескольких двухсотлитровых бочках селитру с соляркой. Отмеряя готовую смесь ведрами, заряжали промышленные мешки из толстостенного полиэтилена. Всю эту беду горой уложили поверх тротила и готовых боеприпасов, а поверху уже терриконом, под самую крышу, навалили несколько десятков газовых баллонов — автомобильных, бытовых — всяких.

— С ума сойти!

— Думаешь — всё? Ага — щаз! Половину вторых суток он обкладывал АЗС мешками с песком и щебнем, бетонными блоками, обломками колонн, противовесами — всем говном, которое смог дотащить автокраном. В результате получился открытый в одну сторону деревенский погреб высотой чуть ли не с развалины самого цеха. Свободную сторону заложили кусками брезента, рубероида, картона, всем, что нашли, и присыпали пылью и мусором.

— Круто! — Леха, искренне переживая, болел за коллегу.

— С утра подвалили фашики. Ждали, наверное, пока мы закончим. Шли колонной, нехотя щелкали из орудий по сторонам. Заигрались фраера в железный блицкриг, одним словом. Доехали до фугаса. Григорьич что-то там насчитал по-своему, пропустил первый «Чизет» [73] , две чешские БМП [74] и гахнул — перед носом первого бронетранспортера эстонских легионеров.

— Ну — и? — Петренко, скользнув пустым взглядом по обожженным пальцам, бросил под ноги истлевшую до фильтра, но так и не удостоенную затяжки сигарету и сразу подкурил новую.

73

«Чизет» — жаргонное наименование чешского танка «Т-72М4CZ» — модификация советского «Т-72».

74

БМП — боевая машина пехоты.

— Даже не знаю, как тебе, дружище, рассказать об ощущениях. Честно говоря, я — обосрался. Вначале мне показалось, что снесло все вокруг, включая наши позиции. Мы-то первый очаг обороны — в линии. От заводского угла, где заложили фугас, до нас — заморишься идти. Народ за бетоном на позициях бывшей ТЭЦ. Ну, во-первых, трухануло — чуть зубы не повылетали на фиг да накрыло взрывной волной — оглох напрочь. Тем паче, первую контузию поймал еще в молодости, а знаешь, обновлять раз за разом — херовая практика, однако. Повезло — не высовывался никто: там еще железа прошелестело над головой — мама моя родная. Огня и дыма — до небес. Грохот, наверное, в Луганске услышали.

— Это — понятно! Что на месте подрыва?

— Там — труба. Танк отбросило. Первую БМПшку зашвырнуло носом к нему на корму. Вторую и два БТРа сзади — прокрутило кубарем и уложило на башни. Пехоту — просто сдуло. «Чизету», перестраховавшись, Дэн тут же, по-горячему, макнул с «Конкурса» [75] . Наступление остановилось на два дня по всем направлениям.

— Обалдеть можно! Смотрели повреждения?

— Да какой там! Ты что?! Добили и то — с трудом. Одна группа ходила. Пока бронетехника не подошла, спрятавшись за БТРом, из «РПГ» и «Мухами» пожгли все машины. Еле успел вернуть пацанов. Хорошо, что сами не выхватили из граников.

75

ПТРК «Конкурс-М» — противотанковый ракетный комплекс.