Укради мое сердце
Шрифт:
— Отстань, не подлизывайся, — буркнула Дженни, думая, что это Кэтрин решила с ней помириться.
— Разве мы ссорились? — услышала она мужской голос и резко обернулась.
На ее губах тут же заиграла кокетливая улыбка.
— Я думала, это Кэтрин.
— Я так и понял. — Кевин тоже улыбнулся. — Вот уж не думал, что встречу вас здесь сегодня. Может, выпьем чего-нибудь?
Дженни с тоской взглянула на бармена. Сейчас, когда рядом с ней появился мужчина, готовый, судя по глазам, ради нее на многое, она ни за что не полезла бы в толпу за напитками.
— Там такая очередь, просто ужас.
— Ничего,
— А здесь можно найти укромное место? — усомнилась Дженни.
— Было бы желание.
— У меня есть такое желание.
Питер проводил взглядом удаляющуюся парочку и вздохнул. Вот, он уже остался один. Брат нашел себе подружку и исчез. Если Кевину повезет, а скорее всего ему повезет, то домой его можно сегодняшней ночью не ждать. Питер с облегчением вздохнул, допил пиво и начал пробираться сквозь гущу людей к выходу.
Он вышел на улицу и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Потом осмотрелся и увидел одинокую фигуру Кэтрин. Женщина стояла у дороги и тщетно пыталась вызвонить кого-то по сотовому — наверное, такси.
— Могу я предложить вам свои услуги? — спросил Питер, подойдя к ней.
Кэтрин удивленно взглянула на него. Наверное, не узнала, мелькнуло у Питера в голове.
— Добрый вечер, — проговорила Кэтрин. — Что вы имеете в виду под своими услугами?
Питер непонятно почему покраснел.
— Я могу подвезти вас. Таксист в такое время сдерет с вас втридорога.
— Мне ничего не стоит пройти до следующей улицы и поймать машину там, — сказала Кэтрин.
— Одна, по темной ночной улице? Да вы с ума сошли!
Кэтрин вдруг улыбнулась. Она видела, что Питер искренне беспокоится о ней, и это ей льстило.
— А сесть в автомобиль к совершенно незнакомому мужчине вы считаете вполне нормальным? — спросила она.
— Но мы знакомились уже сегодня. — Питер тоже улыбнулся. — Если хотите, я представлюсь вам еще раз.
— Не нужно, — сказала Кэтрин. — У меня хорошая память. Вы — Питер.
— Вот видите, а говорите, что мы незнакомы. — Питер увлек ее за собой. — Пойдемте, моя машина на клубной стоянке.
— Вы поссорились с сестрой? — спросил Кевин у Дженни.
Она пожала плечами.
— По-моему, Кэтрин на меня за что-то обиделась. Или я на нее. Уже не помню. Мы постоянно цапаемся по пустякам.
— Вы такие разные, несмотря на то что близнецы.
Дженни раскрыла рот от удивления. Она явно была не права, когда говорила Кэтрин о мужской невнимательности.
— Да, мы разные, — подтвердила она. — Но это даже хорошо. Я бы повесилась, если бы сестра была моей копией. Не хочу, чтобы у меня был клон.
— Хотите быть единственной и неповторимой? — Кевин подмигнул ей.
— А что в этом плохого?
— Но, Дженни, вы и так неповторимы! — воскликнул Кевин. — Вы очаровательны!
— Спасибо. — Дженни улыбнулась ему. Светская болтовня уже начала ей надоедать. Кевин осторожничал, и Дженни заскучала.
Ей хотелось провести этот вечер максимально весело. Именно поэтому она решила взять инициативу в свои руки.
— Пойдем на танцпол, — предложила она, решив, что они с Кевином достаточно знакомы,
— Отлично! — обрадовался Кевин и приглашению, и тому, что его ухаживания поощрили. — Давненько я не отплясывал под столь зажигательную музыку.
— Я тоже.
Оба умолчали о том, что являются постоянными посетителями подобных заведений.
Дженни и Кевин словно старались переплясать друг друга. Никогда еще Дженни не танцевала так зажигательно. Через час они выдохлись и вновь вернулись за столик. Дженни отметила, что Кевин не солгал: он действительно приятельствовал с барменом. А еще у Кевина явно водились деньги, иначе он не заказывал бы самое дорогое вино, и за ним не держали бы этот столик так долго.
— Расскажи немного о себе, — попросила Дженни.
Она взяла свой бокал с вином и залпом осушила его. Кевин рассмеялся и наполнил бокал снова. На этот раз Дженни пила медленно, хотя жажда мучила ее ужасно.
Кевин принял небрежную позу и окинул взглядом Дженни. Она определенно ему нравилась. Легкая в общении, веселая, остроумная и, что немаловажно, красивая.
Интересно, а какова она в постели? — мелькнуло в голове у Кевина.
— Я работаю в частной фирме, — сказал он. — Занимаю руководящий пост. Работа сложная, но интересная. А вы, Дженни, где работаете?
Дженни сразу подметила, что Кевин не стал распространяться о месте своей работы.
Скорее всего, не хочет быть легкой добычей. У него имеются деньги, это сразу видно. Одежда, например, не из дешевых магазинов. Даже эти простенькие на вид джинсы стоят примерно столько же, сколько она зарабатывала в месяц.
— Я медсестра, — ответила Дженни. — И я, и моя сестра.
— Наверное, пациенты выздоравливают сразу же, как только вас видят, — сказал Кевин. — Хотя нет. Я бы, наоборот, притворился тяжело больным только для того, чтобы получить возможность видеться с тобой как можно дольше.
Дженни рассмеялась.
— И такое бывает, — честно призналась она. — Но мы не только ухаживаем за пациентами. Я и Кэтрин совсем недавно работаем в больнице, и потому на нас сваливается огромное количество рутинной бумажной работы. Тоска смертная!
Неужели такой красотке нравится возиться с больными? — удивился Кевин. Такие, как она, стремятся побыстрее выйти замуж. И выходят весьма удачно.
Как ни странно, Дженни действительно нравилась ее работа. Однако и здесь между сестрами была существенная разница. Если Кэтрин помогала больным по доброте душевной, искренне сочувствуя им, стараясь облегчить им страдания и привести с помощью заботы и ласки к быстрому выздоровлению, то Дженни получала удовольствие от того, что все делают комплименты: ее внешности, веселому нраву, открытой улыбке… Если бы в больнице никто не восхищался Дженни, она ни за что не стала бы там работать. Кэтрин любили за ее доброту, а Дженни — за легкий характер. Однако нельзя не признать, что Кэтрин выполняла свои обязанности куда добросовестнее, чем ее сестра. Но трудно сказать, кого больные любили больше: отзывчивую и исполнительную Кэтрин или вертушку Дженни, которой частенько сходили с рук все ее проколы. Кэтрин порой невероятно раздражало и злило то, что Дженни было достаточно просто похлопать ресницами, и ей все прощали.