Украденная дочь
Шрифт:
Пока он разбирал стол, мы с Лаурой вытащили чемоданы на лестничную площадку. Потом Лаура собрала обломки телефонного столика и сложила их в углу гостиной. Она то и дело, как бы между прочим, окидывала гостиную внимательным взглядом: она, возможно, видела эту комнату в последний раз, и ей, несмотря ни на что, хотелось, чтобы она получше запечатлелась в памяти.
Лили и Грета наблюдали за ней с дивана. Со стороны казалось, что они стареют прямо на глазах и так и останутся сидеть здесь в этой одежде навсегда.
— Я уже совершеннолетняя и могу сама решать, где мне жить, — сказала им Лаура взволнованным
Они ничего не ответили. Они смотрели на нее с сожалением: жалели то ли ее, то ли себя. Мне не хотелось испытывать к ним жалость, потому что она подавляет другие чувства и мысли.
Петре зашел в гостиную, держа у разбитого носа полотенце. Увидев, что мы все еще здесь, он вернулся в кухню.
Мы отнесли к машине все собранные вещи: два чемодана, рюкзак, два пальто, большой ящик, крышку, ножки и ящик письменного стола и коробочку из папье-маше, которую мне передали в Эль-Оливаре. Лаура сказала, что в доме у Лили и Греты остается еще много вещей, которых ей будет недоставать, но у нас уже не нашлось ни решительности, ни сил возвращаться и забирать что-то еще — да и не может человек забрать с собой из одной жизни в другую абсолютно все.
Мы были в машине, как селедки в бочке. Вела машину Лаура, потому что у нее оказались с собой водительские права. Отец сел рядом с ней на переднее пассажирское сиденье, а я, пристроившись на заднем сиденье, придерживала, как могла, крышку письменного стола.
— Я оставила там все книги и школьные тетради.
Мы понимали, что Лауре будет очень трудно еще раз прийти в этот дом после всего того, что произошло, и что те вещи, которые она не забрала оттуда сегодня, она уже не заберет никогда. Со временем она забудет об этих вещах — забудет, как будто их у нее никогда и не было.
Мария, помощница Мартуниса, сказала мне, что вот кусочки пазла и сложились. А те из них, которые еще не заняли своего места, обязательно его займут. Она сказала, что я должна радоваться, потому что, если ларец Пандоры открылся, закрыть его снова будет очень и очень трудно. Она также сказала, что я должна гордиться тем, что освободила Лауру, ибо именно этого хотела моя мама. Кроме того, Лаура имела право быть свободной. Теперь уже мне самой следовало психологически освободиться от чувства ответственности за то, что начала мама и что я так настойчиво стремилась довести до конца. Я принесла Марии в качестве подарка крем с крупинками золота. Мне было жаль, что кожа у нее на лице вся в малюсеньких ямочках: в юности у нее, наверное, было много прыщей. Иногда она достаточно хорошо скрывала это при помощи макияжа, а иногда этот дефект прямо-таки бросался в глаза и портил ее внешность.
Сегодня он как раз бросался в глаза. Я сказала, что, прежде чем мазать кожу этим кремом, нужно провести ее тщательную эксфолиацию.
Мария и в этот раз завела меня в так называемый кабинет Мартуниса. Я положила перед ней на стол журнал регистрации новорожденных, который забрала из родильного дома, записную книжку сестры Ребекки и миллион песет в конверте (за вычетом того, что я потратила на покупку одежды Лауры), которые мама, по словам менеджера проекта в фирме, торгующей косметическими средствами, скопила для того, чтобы я могла когда-нибудь открыть свою клинику.
— Что с этим можно
— Дай подумать. Мартунису и мне не помешает поучаствовать в сенсационном расследовании — расследовании преступления, связанного с продажей и покупкой детей. Это станет для нашего детективного бюро неплохой рекламой.
Она сделала ксерокопию журнала регистрации новорожденных и записной книжки, взяла из конверта триста тысяч песет и положила ксерокопии и деньги в папку, на которой написала «Бетти» — в честь моей мамы. Потом она попросила меня и Лауру рассказать ей — каждую отдельно — все то, что мы знаем об этой печальной истории. Мы рассказывали, а она записывала. Выйдя из детективного агентства, я направилась в почтовое отделение и положила журнал регистрации новорожденных и записную книжку в ячейку «роковой женщины». Мне подумалось, что когда-нибудь нужно будет съездить в тюрьму «Алькала-Меко» и познакомить Лауру с этой женщиной.
Потом я отправилась к доктору Монтальво: я уже несколько дней изнывала от желания взглянуть этому психиатру в глаза.
Юдит сидела, как обычно, за своим столом. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами — широко раскрытыми то ли от удивления, то ли оттого, что стала напряженно вспоминать, кто я такая.
— Слушаю вас, — сказала она.
Я, не обращая на нее внимания, прошла прямо в кабинет усатого психиатра. Я распахнула дверь и увидела, что у него на приеме сидит женщина с гладко причесанными русыми волосами.
Завидев меня, он резко поднялся.
— Я занят, у меня сейчас пациент, — сказал он.
— Какое успокоительное средство вы посоветовали давать Лауре? И до какого состояния вы хотели ее с помощью этого средства довести?
Светловолосая женщина испуганно посмотрела на меня. Я, взглянув на нее, спросила:
— Он и вам говорил, что вам нужно выйти из состояния улитки?
Юдит уже стояла в дверях, и психиатр посмотрел на нее выразительным взглядом.
— Звоните кому хотите. Анна вас выдала. Мы уже знаем, что вы причастны к похищению Лауры. Вы фигурируете в записной книжке сестры Ребекки — акушерки, которая принимала роды у матери Лауры.
Юдит взяла светловолосую женщину за руку и вывела из кабинета. Через секунду она вернулась за ее пальто и сумкой, и врач жестом показал ей, чтобы она ничего не предпринимала.
— Анна нам все рассказала, — сказала я.
Врач уселся в свое кожаное кресло.
— Мама, по-видимому, кое о чем догадалась, поэтому перестала к вам обращаться.
Монтальво сидел молча. Он, видимо, ждал, что произойдет что-то еще, что кто-то еще придет, что я скажу ему что-нибудь еще.
— Грета и Лили рассказали вам о том, что мы забрали вещи Лауры из их дома?
Врач отрицательно покачал головой. Я сняла телефонную трубку и протянула ему.
— Позвоните им, чтобы вам было понятно, о чем мы сейчас говорим.
— Я их не знаю.
— А вот они знают вас очень хорошо. Лаура может это подтвердить, и, кстати, консьерж их дома — тоже. Какое совпадение, что вы лечили мою маму и Лауру, мою сестру! Мама пришла к вам по совету Анны. Не будьте дураком и созвонитесь с ними, чтобы вы могли хотя бы договориться, что отвечать полицейским, когда те начнут вас допрашивать.